Вот это попадос!

— Магия, может, и не действует, а вещества? В здешнюю еду можно подмешать что угодно, а главное — совершенно незаметно. Такое, уж прости, дерьмо трудно испортить.

— Меня посадили на жесткую диету, если вы не заметили.

— Но утром-то кормили, а могли не кормить совсем, — резонно заметил сосед напротив.

Я снова начала мерить шагами камеру. Слова человека подарили надежду — возможно, ложную и весьма эфемерную, но это лучше, чем сидеть сложа руки и жалеть себя. Конечно, жалеть себя — занятие очень приятное и временами необходимое, но в меру и в нужное время.

Вот выберусь отсюда — обязательно себя пожалею, с чувством, с толком, с расстановкой. Подготовлюсь к жалению как следует — например, в горячей ванне или теплой постельке. А пока что условия для жаления совершенно неподобающие, да и окружение подобралось несколько не располагающее. Впрочем, Луаронас с Ультом — тоже не лучшая компания для жаления себя любимой: вряд ли они поймут мои страдания, скорее засмеют. Так что предаваться жалости, за неимением подходящих зрителей, буду в одиночестве.

Вот уже и стимул нужный для побега появился, и боевой настрой за ним подтянулся. Пришла пора проверить: слышат ли меня духи? И откликнутся ли на мой зов снова? Я тряхнула головой, отгоняя сомнения. Я справлюсь. Справлюсь.

Конечно, в прошлый раз мне помог костер. С ним пошло бы проще, но ведь это не единственный источник силы и света. Главная сила — та, что живет внутри меня, а свет…

Из крохотного оконца, предназначенного скорее для вентиляции, чем освещения, шел тоненький лучик лунного света, который я поймала рукой и потянула за собой.

Как нитка пряхи, тянущаяся от веретена, тонкий белый луч подчинился моим пальцам, вливаясь в подставленную лодочкой ладонь, а потом растекаясь по руке мелкими блестящими каплями. Повинуясь инстинктам, я всплеснула руками, разбрызгивая вокруг собранный свет. Мелкие фосфоресцирующие точки зависли вокруг, окружив меня, как крохотные звезды. Звезды, горевшие для меня одной, разгоняя тьму камеры. В прошлый раз огонь дарил тени, а теперь луна дарит свет — к нему, будто мотыльки, станут слетаться духи, которых мы призовем вместе.

Наверное, первый же хлопок перебудил всех моих соседей — возможно, мне что-то кричали, даже наверняка. Но я отдалась подхватившим меня в сумасшедшем танце огням, становящимся ярче и крупнее. Почему эта камера казалась мне раньше слишком тесной? Сейчас я кружилась по ней, не замечая границ, не замечая оков на ноге, не чувствуя ограничения цепи.