Напряжение на высоте

Недоверчиво покосившись на Галицкого, Давыдов все-таки послушался.

— О!..

— Я сначала думал — все, белочка, допился, — напряженно поддакнул его эмоции Долгорукий, продолжая тереть лицо, — но что-то все складно написано...

— Это не белочка. Это песец, — мрачно отозвался Юсупов, содрав этикетку и комкая ее в руках. — Я этого зверя хорошо знаю. Он у меня ручной был.

— Мою Нику похитили! — донесся злой голос из под стола. — Всех убью, один останусь! Галицкий, Долгорукий, уберите ноги со скатерти, я хочу встать!

— Вы дочитайте: там уже освободили, — даже не пошевелился Галицкий, игнорируя ерзания под ногами.

— Слушайте, ну это же возмутительно! — отставив воду в сторону, хлопнул по столешнице гусар. — Какого демона пили мы, а дерется он?! Никогда со мной не было такого позора!

И только Шуйский молча читал текст раз за разом, мрачнея все сильнее и сильнее. Быть может, потому что осознавал гораздо лучше остальных последствия сожженного пригорода, бывшего в собственности самого императора.

— Я предлагаю узнать детали. — Долгорукий положил ладони на столешницу и посмотрел в сторону ворот усадьбы, где обязаны были дожидаться слуги.

Слуги, которым они сами запретили их тревожить — пусть даже звонит сам император... Тогда им показалось, что это сравнение избыточно...

— Еремеев, у тебя телефон есть к главным воротам? Позвони, пусть пришлют кого из наших людей.

Не прошло и пяти минут, как помещение усадьбы наводнили десятки людей, явившихся с телефонами, раскрытыми ноутбуками, паникой и всеми проблемами мира.

На глазах мрачнел до того спокойный Долгорукий — в деле оказался замешан его внук Игорь и родовой телеканал.

Выслушивал своих консультантов князь Шуйский — прикрыв глаза и положив руки на столешницу. Ему сообщили, что единственный внук чуть не умер в поединке с князем Черниговским, и сейчас в родовой больнице в Москве.

Хмурился князь Галицкий, изредка поглядывая на сложенные в углу комнаты и укрытые скатертью секретные бумаги. Общий для шестерых князей огромный проект невольно ставил их в одну обойму, вынуждая его принять бой на стороне Юсупова, Шуйского и Долгорукого — но он никак не рассчитывал, что драться придется с Черниговскими, а не с заграничным супостатом.