Напряжение на высоте

— Господа, вы все еще можете абсолютно спокойно и невозбранно уйти… — пробормотал Юсупов.

— Оставьте, князь, — махнул рукой Панкратов. — Все, кто хотел уйти, уже сбежали. Шуйский, вы же не желаете уходить?

— Мой внук оставил подранка, — недоуменно поднял тот бровь. — Вы даже не представляете, как они сладко пахнут страхом.

— Еремеев, вы-то проявите благоразумие? Ваша дочь уже спасена.

Хозяин дома почесал озадаченно подбородок и, удерживая ладонь перед лицом, другой рукой повернул ободок одного из колец — явив присутствующим «признающий» герб Мстиславских.

— Оказывается, у меня дочка кормилицу принца из-за грани вытащила, — доверительным тоном произнес он. — Мне пообещали любую поддержку в любом вопросе, — подчеркнул он последнюю фразу, хищно улыбнувшись.

Сдвинув пальцы, из-за ладоней на Еремеева неверяще глянул даже Юсупов. Но потом снова закрылся ладонями, продолжая молчаливо изображать скорбь.

— Я не уйду, — буркнул Давыдов. — Непонятно, отчего вы сами не уходите, — покосился он на Панкратова.

— Я уже заработал кучу денег на падении Черниговских, — деловито ответил он. — Не такую, как закопана во дворе. Но я не откажусь заработать еще.

— В таком случае, ежели никто не уходит... и рядом только верные люди...— вздохнул из-под ладоней Юсупов.

А затем медленно убрал их от лица, открывая широкую и крайне довольную улыбку, которую так чертовски тяжело было скрывать все это время.

— Это его от горя так, да?.. — ткнул Василий локтем Шуйского, опасливо глядя на могущественного князя.

— Я боюсь, что от радости, — скептически отозвался тот, в очередной раз с горечью поражаясь, как изменились времена — напротив скалился в искренней улыбке его старый враг, а ему почему-то тоже было хорошо, и даже отлегло от души...

— Вася, в какой там пачке была водка? — бодро потер ладони Юсупов. — Нам бы наших врагов помянуть. Ну и за здоровье молодых, разумеется.

— А нет, он вполне здоров, — авторитетно высказался гусар, оборачиваясь к стене и выуживая нужную упаковку.

Не то чтобы та была подписана и стояла второй с конца — но чутье и многолетний опыт...

— Так, а война?.. — недоуменно оглядел всех Еремеев, нервно крутя перстень на пальце.

— Некогда воевать, бизнес стоит, — открывая бутылку, указал ему Юсупов на скинутые на пол бумаги.

— Я не совсем понимаю...

— Молодой еще, — веско сообщил ему Панкратов, разливая в подставленные рюмки Шуйскому и Давыдову.