На всю жизнь и после. Том I

Шея у мужчины отсутствовала, а из лысой головы торчали сломанные уши. Несмотря на пугающую внешность, лицо у него было доброе, но Борис всё равно не терял бдительности.

– Я его сейчас позову.

– Не переживай, колокольчик слышно в любом уголке салона, – сказал Виктор, который стал в дверном проёме кабинета. – Мне нужно на подготовку ещё десять-пятнадцать минут. Пожалуйста, присаживайтесь на диван.

Как только мужчина сел на диван со скрипом страдающего под ним каркаса, снова раздался звон колокольчика. В салон вошёл тот здоровяк в красной майке и джинсовых шортах.

– Эй, Газон, чё руку обоссал – не здороваешься?! – крикнул здоровяк, поднимаясь с дивана.

Мужчина в красной майке развернулся всем телом и с громким шлепком пожал руку своего знакомого.

– О-о-о, Каштан! А ты что тут забыл? Забиться решил?

– Ну, не за молоком пришёл. А тебя каким ветром задуло? Хрень какую-то набили, теперь шифруешся? – указал Каштан на забинтованную руку.

– «Хрень» не то слово. Здешний чепушило набил, а она на следующий день покраснела, разбухла … Короче, лучше к другому сходи. Я вот за деньгами пришёл и моральной компенсацией.

Не успел Каштан наморщить лоб, как в разговор вмешался Виктор, который слушал разговор, стоя в дверном проёме.

– Добрый день. Ваш вопрос решит мой подмастерье Борис, – обратился мастер к Газону и указал ладонью на юношу, а затем продолжил с Каштаном. – Прошу, пожалуйста, проходите в кабинет, я Вам всё расскажу и персонально для Вас объясню шаг за шагом как ухаживать за тату.

Борис почувствовал, что ему в нос начал бить запах сигарет и грязи, причём его с переменным успехом пытался замаскировать одеколон. Лицо Каштана совершено ничего не выражало, молчание затянулось. Он посмотрел в глаза Газону, который посерьёзнел, и двинулся в сторону кабинета со словами:

– Когда я от базара бежал, пусть даже гнилого, Газон? Может, и тебе надо было с ним также перетереть.

Рядом с проёмом, скрестив руки за спиной, стоял Виктор и провожал глазами Каштана. Напряжённый Газон жамкал губами и смотрел на них, а когда мужчины пропали из виду, бросил острый взгляд на Бориса. У него похолодели лицо и ладони, а горло сдавил комок; он начал повторять про себя первое правило: «Клиент – лох, Клиент – лох, Клиент – лох…а блин, Бог, Бог, Бог…».

– А ты говорил, что он об тебя иглы не вытирает…ладно, давай мои деньги, я тороплюсь, – сказал Газон.