На всю жизнь и после. Том I

– Ну да, ловко придумано. Люди живут, как хотят, даже не подозревая, что с них «выдаивают» излишки чувств. И самое классное, что их жизнь никак не надо устраивать, они сами разберутся, что им от этой жизни нужно.

– Хорошо, – сказал Виктор и взял пакетик с халвой, – скоро должна прийти молодая девушка, хочет тату на спине. Подготовь место.

Он, держа пакетик перед собой в обеих руках, направился в свою комнату.

– Я тоже, в принципе, не причиняю забот, и пользы от меня не меньше, – сказал сладкий голос змейки, которая выползла на плечо Бориса.

Юноша погладил её средним пальцем по головке со словами:

– Да вы сама скромность, и эмоции с вас сцеживать не нужно.

Борис хлопнул себя по коленям, поднялся и направился в кабинет.

***

– Он меня за дурака держит или сам тупой? – сказал сухим тоном коротко стриженный мужчина, отшвыривая чёрного как кусок угля воробья с такой силой, что бедняга даже не смог двинуться, а размазался кляксой по стенке, обратился дымом и улетел в неизвестном направлении.

Мужчина был одет в белую рубашку поло, бежевые штаны и тёмно-коричневые туфли, на левом запястье позолоченные дорогие часы, а на воротнике висели солнцезащитные очки авиаторы. Внешне атлетического телосложения, высокий, широкоплечий, тёмно-коричневый цвет волос, глаза карие, небольшой прямой нос и слегка выпирающая по бокам челюсть. Он прогуливался по складу своего небольшого супермаркета, который располагался в отдельном здании во дворе многоквартирных домов.

– Олег Александрович, можно вас? – обратилась к нему с другого конца склада женщина слегка за сорок, одетая в красный жилет униформы.

Олег остановился и повернулся к ней. Женщина пару секунд стояла на месте, но, в конце концов, двинулась к нему.

– Нам персонала не хватает.

– Ажиотаж скоро спадёт, впереди лето, отпуска. Народ разъедется и отдохнёте.

– Так пока он разъедется, мы в пыль сотрёмся.

– Вы же понимаете, что нанять унта не так-то просто, а блудные мне пока не попадалось. Есть у вас на примете блудные?

– Нет, – сказала приглушенным голосом женщина, которая осознала, насколько безнадёжна её просьба.