Nский треугольник

Жидкость неприятно обожгла гортань, и Ленски пожалел, что в зоне досягаемости нет хотя бы лимона. Пить, не закусывая, у него всегда получалось откровенно плохо.

— Я был лоцманом, Стас, — Петрович больше не пил. Только смотрел прямо перед собой тяжелым остановившимся взглядом. — Я был лоцманом. И я побежал, проскользнул в это проклятое горлышко. А они все остались там.

Петрович ушел. Поднялся тяжело, непривычно неловким движением подхватил сумку и вышел, оставляя Станислава наедине с недопитой бутылкой и неприятной для осознания истиной.

Шанс выскользнуть из падающего города имеет только Проводник. Проложить себе дорогу. Сможет ли он вытащить кого-то еще?

***

Ранним утром на перроне царила промозглая сырость. Клочья холодного тумана оседали на редких пассажирах, морозили пальцы, побуждая побыстрее покинуть неуютное место. Вернуться в теплый весенний город. Шурочка крепче сжала ремешок рюкзака и прищурилась, разглядывая сквозь туман электронное табло со временем начала посадки.

— Тебе нужно уехать, — эти слова ударили ее с еще не переступленного порога кабинета.

Шурочка пришла вовремя, но все ребята уже были в отделе — как будто и не покидали его со вчерашнего дня.

— Почему? — Александра недоуменно моргнула и закусила губу, ощущая, как на глаза наворачиваются слезы какой-то иррациональной обиды. Она помнила навалившееся на плечи тягучим туманом ощущение беспомощности, помнила подкожный ужас, который гнал ее прочь от тающего микрорайона, но никак не ждала, что именно сейчас — вдруг — окажется лишней.

Кем-то, кого можно просто вычеркнуть как мешающую единицу, прикрывшись каким-нибудь благородным порывом.

— Потому что надо проверить — может ли уехать хоть кто-нибудь, — Станислав ее состояния не замечал. Он крутил в пальцах ручку, а неподвижный взгляд, устремленный в стену, вызывал иррациональное желание помахать рукой у него перед глазами.

— Допустим, — Шурочка едва заметно выдохнула и присела на край стола, теребя замок легкой весенней курточки.

— Но почему я?

— Из Изборска никто не мог уехать уже за месяц до конца, — Станислав будто и не слышал ее, продолжая собственную мысль. — Никто из тех, кто был частью города. Из нас — ты единственная, кто родилась в Nске. Мы должны знать, сколько у нас времени. Хотя бы знать, сколько его уже нет.

«Потому что ты родилась в Nске» звучало намного лучше всяких «потому что ты девушка» или «младшая», или еще какая-нибудь чушь, которую Александра боялась услышать.