По Иному этапу

— Инициация и инструктаж — это только одна сторона медали. Занятия проходили раз в неделю, а Силу я им блокировал каждый день, каждую минуту. Они на разные хитрости шли, и уговаривали, и пригрозить пытались…

— Серьезно? Пригрозить? А чем и за что?

— У каждого зека найдется и чем, и за что. Обижались они на меня, что не даю им вздохнуть посвободнее.

— Это как? — Угорь смотрел себе под ноги, прислушиваясь к тому, как при каждом шаге потрескивает глянцевая ледяная эмаль, покрывающая дорожку, а сам все ощупывал в кармане изъятую из музея вещицу.

— Ну, вы же уже знаете, как у нас обстоят дела с незаконными передачами в колонию? И алкоголь с воли через промзону передают, и сыры-колбасы. То есть обычные зеки умудряются как-то договориться с вертухаями и проносят через шлюз разные «подогревы». А для Иных лишний глоток Силы — тот же «подогрев», получается. В цехах инициированные Темные скованы заклятьями, но там я за ними лично не присматриваю — вот и ухитряются накачаться чуток Силой. А пронести ее в жилку не могут.

— Почему же?

— Так мы со Степановым в шлюзе все излишки отбираем, — снова пожал он плечами. Угрю показалось забавным, что буквально у всех здесь пожатие плечами — излюбленный жест в разговоре с ним.

— Тоже шмонаете?

— Ну, не совсем… А Степанов не рассказывал, что ли? Там, в шлюзе, такие приспособления стоят… типа громоотводов. Пока обычных зеков обыскивают, Иные обязаны подойти и прикоснуться к громоотводу — накопленные излишки Силы автоматически стекают обратно в Сумрак.

— Вон оно как… Интере-еесно! — протянул Евгений.

— Разумеется.

— И при нем ничего такого не было?

— Да я не приглядывался как-то. Горин ведь не мой подопечный. Если у него при себе незаконная жрачка была — так это он с вертухаями о ее проносе договаривался, не с Надзором.

— А если не жрачка?

— Тогда Степанов бы точно не пропустил! Он же у нас… хех… неподкупный интеллигент!

— Ну, что ж, любезный… Спасибо за беседу, спасибо, что проводили…

— А вы что же, — удивился Темный, наблюдая за тем, как Евгений поднимается на крыльцо административного корпуса, — здесь сегодня остаетесь?

— Видимо, придется.

***

Степанов терпеливо дожидался возвращения Евгения. При появлении дозорного следователя встал, посмотрел с надеждой и тревогой.

— Поговорил с вашим коллегой, — не дожидаясь вопросов, сообщил Угорь.

— И… что же он вам рассказал?

— Рассказал он мне не так уж много, но поводов для размышлений дал предостаточно.