По Иному этапу

— Тут уже ничего не разобрать было, все перемешалось.

Угорь вновь измерил шагами пространство от библиотеки до лестницы и, вздохнув, стал спускаться по ступенькам, даже не подумав пригласить Темного следовать за собой. Тот хмыкнул, но все же присоединился.

— А чем занимаются в мастерских? — вдруг спросил Евгений, посматривая на запертую дверь на первом этаже.

— Рисуют, выпиливают, вытачивают… Безделушки всякие, сувениры из зоны. Кто-то для себя, кому-то соседи по бараку заказывают. Самые лучшие — в здешнем музее остаются.

— В музее? — удивился Угорь.

Надзорный рассмеялся:

— Ну, это сильно сказано, конечно. Не музей — уголок в мастерской. Да зайдите, посмотрите!

Он шевельнул пальцами — и дверь послушно распахнулась. Заходить Евгений не стал, оглядел помещение с порога. Верстаки, верстаки, мольберты. Через два зарешеченных окна внутрь проникало достаточно света от ярких уличных фонарей, поэтому Угорь сразу приметил упомянутый надзорным уголок с образцами тюремного зодчества: на стене — несколько рисунков тушью и акварелью, на полочках — дюжина фигурок из дерева и хлебных мякишей, сплетенные из цветных проволочек авторучки, оловянные перстни с гравировкой, расписанные под хохлому деревянные ложки, какие-то явно дамские кулончики.

— Удобно… — невпопад сказал Угорь.

— Вы о чем? — нахмурился за его спиной надзорный.

Евгений, искренне надеясь, что ранга надзорного попросту не хватит для того, чтобы почуять столь слабое колебание Силы, связанное с перемещением одной из безделушек в карман следователя, обернулся:

— Я говорю: лихо вы сейчас дверь открыли, любезный.

Темный почему-то напрягся — то ли потому, что самому-то хотелось, чтобы со стороны его уровень походил на четвертый, то ли потому, что в словах следователя ему почудилась скрытая издевка.

— Ладно, раз уж вы навязались мне в экскурсоводы… — Угорь прикрыл за собою дверь, не прибегая к магии, и направился к выходу из клуба.

— Нормально относились. — Надзорный пожал плечами. — Ну, недолюбливали, конечно, так ведь и работа у меня такая, за которую нигде не любят.

— Разве? — удивился Угорь. — Вы же их инициировали, обучали всяким интересным штучкам. Фактически — вы их наставник, учитель, благодетель.

— Учитель-мучитель… — буркнул надзорный.