Другая сторона

Не настолько, конечно, чтобы в обморок падать, но хозяева нам доверили один интересный артефакт, усиливающий негативные эмоции. Сейчас вот зарядится – и на тебе опробуем. А насчет нас ты еще не догадался?

Мысли медленно ворочались, а кровь билась в виски. Что-то мешало думать, а ведь ситуация была даже опаснее, чем когда мы с Мегуми попали в плен к псам. Догадка была простой и очень-очень нехорошей. Четверо, явные крысы-оборотни. И из банды Красного глаза от облавы ушли как раз четверо. И глаза – точнее, на свету-то они были обычными, но в темноте, похоже, они использовали частичную трансформацию.

- Вы разве не черепашками должны быть? –ощерился я. – И где же ваш учитель Сплинтер? 

За что и получил по зубам. Но сейчас мне нужна была именно злость, причем как можно больше. И немного потянуть время, в надежде, что Елизавета все же придет в себя.

- Это из-за тебя наш отец погиб! - одноухий зашипел и недобро ощерился.

- Вы вообще в курсе, кому вы прокладываете дорогу? 

- Ты всегда такой болтливый, или только перед смертью? – мой собеседник все так же играл пирамидкой, верхушка которой теперь недвусмысленно указывала на мою грудь. – Что ж, пока ребята чертят фигуру, можно и поговорить немного.

В самом деле, остальные крысы, периодически макая кисти в ведро с подозрительной бурой жидкостью, старательно вычерчивали хитрую многослойную конструкцию, в середине которой были привязаны мы с Елизаветой.

- Если я правильно понял, ваши хозяева – с Другой Стороны, - начал я, но одноухий крыс искренне рассмеялся.

- Твари-то? Да они не умнее березового полена! Зато отличный инструмент, чтобы сеять хаос, и запутывать отдельных умников. И если бы кто-то нам не помешал в прошлый раз, то сейчас бы уже все закончилось!

- Ну так и зачем все это нужно? – как можно более испуганным голосом поинтересовался я.

Крыс одобрительно сверкнул глазами и сжал обеими руками свой артефакт, явно делясь с ним силой. И начал, вместо ответа, бормотать:

- Ваша смерть будет мучительной. Ты же видел наши материалы? Поверь, мы умеем работать.

Запугивал он как-то по-колхозному. Пожалуй, в иных условиях мне действительно было бы страшно – воображение справилось бы само. Но сейчас я злился.