Холодный свет

Для удобства в землю были вбиты разнокалиберные деревянные ступени. Вход ничем не закрывался, и в него заносило хлещущие потоки дождя. Под порогом собиралась лужа. В свои девять лет я подумал, что вижу жуткий подвал, вроде того, где Даздраперма только что взяла чеснок, только намного хуже. Теперь я понимаю, что это была обычная партизанская землянка. 

В помещении горела одна-единственная коптящая лучина. Она стояла на грязном полу и выхватывала из полумрака жалкий кружок света. Я увидел лицо молодого мужчины. У него были глаза затравленного зверя.

Он казался больным, полусумасшедшим. Его лоб был сильно разбит, светлые волосы промокли от крови. Его серая гимнастерка с красивыми черно-золотыми погонами третьего рейха стала грязной и жалкой. Его руки и ноги были неестественно вывернуты и проволокой прикручены к кольям, вбитым глубоко в земляной пол.

–Атпузтидте мэня, – на плохом русском языке попросил немец. 

Видимо, он просил не в первый раз. Из темноты ему ответил короткий девичий смешок. 

–Отпуздить? – передразнил женский голос.

 

– Васт вазнаградядт, – он невольно делал звуки русской речи более жесткими и отчетливыми, чем они должны быть. 

–Вумква говорит, что ты лжешь, – сказала из темноты девушка. 

Огонек лучины затрепетал, и стало совсем темно. Девушка подошла к коптилке и поправила фитиль. Она носила мужскую одежду: грубо ушитые серые брюки, снятые с немца, и зеленую гимнастерку, снятую с красноармейца. Ей еще не исполнилось семнадцати лет. Ее лицо было худым и болезненным, но она не выглядела слабой.

Казалось, воздух землянки вокруг нее сгущается и дрожит. Она была темным пятном в темноте. Дым коптилки кружился у нее над головой. Под низким бревенчатым потолком ткалось и таяло страшное лицо. Ткалось и таяло снова. 

– Кдо тдакой Вумкгва? – спросил немец.

Девушка-подросток схватила его за подбородок и заставила смотреть себе в глаза. В ее маленькой белокожей руке была неестественная сила. Лицо немецкого офицера перекосилось гримасой ужаса. 

– Тот, кто съест твои кишки, – ответила она.

 

– Он тгой камандер? – переспросил немец. 

Девушка усмехнулась. Его слова неожиданно ей понравились. 

– Да, – сказала она. – Он мой командир. Он знает все и всегда подсказывает, что делать. Он всегда побеждает. 

На улице раздался какой-то шорох, и девушка, вскинув голову, уставилась на вход в землянку. 

–Тамара? – окликнула она. 

– Даз! – прорвался из-за шума дождя другой женский голос.