Холодный свет

Воспоминания о том дне выглядят сейчас как яркие, тошнотворно отчетливые отрывки. Они вспыхивают в голове один за другим, но я не помню многих деталей. 

В столовой в этом момент была почти вся школа. Вокруг Сани моментально собралась толпа. Старшеклассники давили на сбившуюся в центре мелкоту. Всем было интересно. Толпа шептала, шуршала, и переговаривалась. 

– Че с ним?

–Припадочный…

Я не понимала, что в центре месива мой брат, пока не услышала передающуюся из уст в уста новость.

– Это новенький, дегенерат из пятого Б.

Я попыталась пробиться через стену спин, но безуспешно. Мне было стыдно и страшно. Стыдно, что на мучения Сани пялится вся школа. Страшно, что его просто затопчут, или что этот приступ хуже предыдущего. Наконец, какой-то мальчик закричал: «Помогите же ему!» Это произвело эффект. В толпу врезались взрослые. 

Я помню, что вцепилась в руку посудомойки со словами: «Это мой брат, там мой брат». Толстая женщина помогла мне пробиться к центру кучи.

Столовая находилась на первом этаже, напротив раздевалки. Скоро к нам от парадного входа пробился охранник. Кто-то уже бежал с медсестрой, но мужчина не стал ждать, просто поднял брата на руки и вынес из толпы. 

Мы шли довольно быстро. Я поддерживала Сане голову. Ноги брата чуть заметно дергались. Медсестра встретилась нам на полпути к ее кабинету.

– Что с ним? – отрывисто спросила она. 

–Эпилепсия, – ответила я. 

– Не надо было его поднимать, – рассердилась она. 

– Уже все, – ответил охранник. 

Саню принесли в медпункт и положили на койку. Сестра сделал ему укол валиума, но ничего не изменилось. Прошла минута.

–Что-то не так, – сказала она. – Приступ должен проходить на игле. 

– Я вызвал скорую, – сообщил охранник. 

– У него первый припадок? – спросила сестра.

–Второй большой, – ответила я. 

– Не эпилепсия у твоего братика, деточка. Эпилептический припадок от такого укола проходит моментально. 

–Больно, – еле слышно прошептал Саня. Он все еще жаловался – протяжно, неразборчиво, мучительно. Женщина – у нее самой дрожали руки – вытерла ладонью пот со лба брата, потом пощупала его живот, смерила давление и пульс. 

– Мышцы расслабляются, – сказала она, – а боль не уходит.