Холодный свет

Саня начал носить его с собой, прицепляя то к ключам, то к рюкзаку. 

_____

А может, все началось в тот день, когда Саню отпустили с уроков в школе? Это было где-то в феврале. В дверь моего класса постучали. Учительница выглянула и через минуту попросила меня выйти. Я встала. 

– Нет, – мягко сказала она. – Собери вещи. 

В коридоре стоял брат – бледный, со странным взглядом. Мне показалось, что он смотрит сквозь меня. 

– Что случилось? – спросила я. 

– Его отпустили, – сообщила учительница.

– У него кружится голова. Отведи его домой.

–Ладно.

Она ушла. 

– Как ты? – поинтересовалась я у Сани.

– Я не мог писать. – Он протянул вперед руку. Она дрожала как осенний лист на ветру. 

Мы пошли домой. Сначала брат двигался неуверенно, как будто улицы Москвы под его ногами были сделаны не из асфальта, а из тонкой корочки льда над пустотой. Потом это прошло. На детской площадке напротив нашего дома он остановился, достал тетрадь из рюкзака и три раза написал свое имя.

Его лицо больше не было бледным, щеки раскраснелись от холода. 

– Все в порядке, – сказал он. – Но мы ведь не вернемся в школу?

– Нет, – улыбнулась я. – Только не выкидывай это слишком часто, а то тебе никто не будет верить. 

– Я не притворялся, – серьезно сказал он. 

Я протянула к нему дрожащую руку, – «Я не мог писать», – и мы расхохотались. Первая снежинка растаяла. Зима началась, но никто этого не заметил. 

Через месяц приступ случился снова.

Мы играли в гонки на приставке. Он первый раз в жизни трижды подряд проиграл мне, расстроился и бросил пульт. И когда он потом переливал себе сок из пакета в чашку, его руки опять тряслись. Он справился, не пролил. Я ничего не сказала, и он ничего не сказал. 

А зима была все ближе. Это была наша зима. Она не имела никакого отношения к тому, что происходило с природой. В вербное воскресенье было плюс пять, и светило солнце, а отец пришел домой с разбитым лицом.

 

– Что случилось? – испуганно спросила мама.

– Я уволил рабочего, – ответил отец, – так этот ненормальный вернулся и попробовал отомстить. 

– Ты что-то с ним сделаешь? 

– Его уже забрала милиция. 

– А за что уволил? 

– Не могу оплачивать столько рук.

И больше ни слова. Третья снежинка легла рядом со второй. Они уже не могли растаять. Мы все ходили по тонкой корочке льда над пустотой. Но мы об этом не знали.