Холодный свет

–Любимого вашего сорта, – напомнил Дима Шмель. 

Спившийся хирург долгим взглядом посмотрел на него.

–Ничего, если я попрошу «Зеленую марку», кедровую? – спросил он. – Обожаю ее очень. 

– Их продают по двадцать четыре в ящике, – сообщил Вархапук. – Это если поллитровые. А если по ноль семь, то двадцать. 

– Да, ведь бывают же по ноль семь, – тоном человека, видящего сон наяву, согласился Федор Владимирович. 

– И литр, – подсказал Шмель. 

– И литр, – эхом повторил доктор.

– И литр тоже по двадцать в ящике, – сказал Вархапук. 

Доктор Федор шевельнул усами, улыбнулся. В его лице появилось какое-то хитрое безумие.

– Раз уж мы работаем вместе, то позволю себе вопрос, – с неожиданной деловой сметкой начал он. – Ниже колен или выше колен? 

– Мне нравится ваш подход, – одобрил Дима. 

– А может, по-разному? – оживился Вархапук. – Одну покороче, а другую подлиннее. 

–Зачем? – удивился Шмель. 

– Так будет естественнее, – убежденно ответил Толян, – как будто их случайно чем-то отсекло.

–Интересно, – задумался Дима. – А как ему будет удобнее? 

Федор Владимирович снова икнул. 

– Если обе ноги ниже колен отрезать, – наставительно сказал он, – то еще сможет на протезах научиться ходить. А ежели выше, то остается только каталка. 

– Ну, если он на протезах ходить станет, ему никто денег не даст, – возразил Толян.

– Он может снимать их, когда работает, – предположил Дима. 

Толян Вархапук почесал пальцем щетинистый подбородок.

– Есть такие, – начал он, – дощечки на колесиках.

Ему пришлось сделать неопределенное движение руками, чтобы помочь образу превратиться в слова. 

– На них совсем безногие катаются, у которых даже бедер не осталось. 

– Ты же хотел по-разному их резать, – напомнил Шмель. 

– Это дискуссионный вопрос, – сказал доктор Федор. – Ваш товарищ правильно предлагает и рассматривает разные варианты. 

Вархапук приосанился.

– Но я скажу, – продолжал отставной хирург, – что сильно выше колена резать опасно.

–Почему? – спросил Дима. 

– Может совсем умереть, – охотно объяснил Федор Владимирович, – от чрезмерной потери крови. 

Он снова налил и выпил. От чекушки Вархапука не осталось уже почти ничего. В пьяных глазенках доктора горела лихорадочная храбрость. Диме казалось, что он видит, как в его зрачках вращаются маленькие проекции двадцати водочных бутылок.