Холодный свет

– И никакого дерьма с куплей, перепродажей, перевозкой. 

–Простая схема, – согласился Шмель, – и чистая прибыль. 

– Это позиция, – кивнул Толян. 

Еще долго они сидели в задумчивости. 

_____

Несколько дней спустя Дима Шмель зашел в гости к Вархапуку. Тот жил один на первом этаже старого блочного дома, в двухкомнатной квартире, оставшейся у него после смерти отца и брата. 

Дима позвонил в обветшалую дверь. 

– Иду, – глухо отозвался Вархапук. И тут же его собачка Полька залилась пронзительным визгливым лаем.

Полька была маленьким белым пуделем. Толян как-то пытался подарить ее Моргалкиной, но та заявила, что ей не нужна собака, и пудель остался у Вархапука. Они привязались друг к другу. 

В подъезде дома царил жухло-желтый полумрак. Обивка на двери Толяна, дешевый черный кож-зам, вся была изрезана и неловко заклеена прозрачным скотчем. Вархапук так и не рассказал, что случилось, но длинные ровные швы ассоциировались у Димы со швейцарскими ножами. 

–Прекрати, Полька, прекрати! – закричал за дверью Толян.

– Прекрати, отдай!

Лай усилился. 

– Сучка маленькая, – обругал Вархапук собаку.

Дима поскреб пальцем полосу скотча. За прошедший год клейкая лента рассохлась и уже готова была отвалиться. Год со швейцарских ножей. Медленный ритм жизни. Визгливый лай пуделя. Запах мусоропровода и прокисших щей. 

Шмель ударил в дверь кулаком. 

– Эй, Толян, – позвал он, – ты там идешь? 

– Да сейчас, – ответил Толян. 

Лай смолк.

Щелкнул замок. Дима слегка толкнул дверь, но Вархапук держал ее изнутри. 

– Не заходи, – попросил он. – Подожди минуту, потом заходи и иди на кухню. 

В его голосе слышалось, что он чувствует себя полным идиотом. 

– Что там у тебя? – спросил Дима. 

– Псина утащила туалетную бумагу, – объяснил Вархапук. 

Дима гоготнул. Было слышно, как его кореш шлепает по полу босыми ногами. Шаги удалились. Скрипнула дверь сортира. Дима открыл дверь и зашел в квартиру.

Полька приветствовала его новым взрывом лая. 

Весь пол был забросан бежевыми лентами туалетной бумаги. Она была самой дешевой, рубчатой и жесткой, со следами древесных волокон. Пудель передними лапами прижимал к полу обслюнявленные остатки рулона.

–Привет, Полька, – со скабрезной улыбочкой сказал Шмель. Он предусмотрительно прикрыл дверь, чтобы глупая собака не убежала на лестничную клетку. 

–Хватит ржать! – зло закричал из сортира Вархапук.