Когда в Чертовке утонуло солнце

– Новобранец? – жилистый низенький старичок со сползшими на кончик носа круглыми очками внимательно оглядел Максима. – Что предпочитаете?

– Я вообще-то не умею фехтовать, – сказал парень и, видя, как у старичка удивлённо поползли вверх брови, почувствовал смущение.

– Зачисление подтверждено командором, – вмешался Шустал. – Пан квартирмейстер, дайте ему пику и палаш. Пистолей не надо, он пока ещё не обучен стрельбе.

– Тогда желаю вам успешно дождить до конца обучения, – то ли в шутку, то ли всерьёз, заметил старичок.

– А поновее ничего нет? – брякнул Максим и тут же пожалел: сухонький квартирмейстер превратился в разъярённого лесного кота:

– Поновее? Да они едва пользованные! Пика так и вовсе в деле не бывала! А ножны надо всего лишь промазать жиром, подсохли малость, вот и потрескались.

Макс наполовину вытащил палаш и обнаружил на лезвии многочисленные щербины, будто им пытались рубить гвозди.

– Крысы, – без тени смущения выдал квартирмейстер. – Те ещё бестии. Точильный камень у кузни.

Вздохнув, Максим направился к точильному камню, у которого вовсю орудовал кузнец. Получив от новобранца палаш, мастер скривился, проворчал себе что-то под нос, недобро зыркнул в сторону склада и принялся за работу. Закончил он как раз к тому моменту, когда начавший выходить из себя Шустал, демонстративно закатывая глаза, развернулся и широкими шагами направился к двери, через которую со двора уже удалилась его десятка.

– Какой от меня толк на посту? – поинтересовался он. – Лучше бы я эту ночь позанимался на площадке. Может же кто-нибудь меня подучить?

– Во-первых, учёбой у нас занимается пан ротмистр Бочак. У него сейчас отпуск, вернётся дня через два-три. Во-вторых, у Пороховых ворот обычно самое спокойное место.

– Мы сейчас ведь про Пороховую башню говорим?

– У вас, может, это башня, – вполголоса заметил Шустал, открывая наружную дверь кордегардии. – А у нас – ворота. Одни из тринадцати ворот Старого Места.

– Кто же тогда охраняет остальные двенадцать?

– Никто, – пожал плечами капрал. – Когда Карл Четвёртый заложил Новое Место с его стенами, наши укрепления стали уже внутренней линией обороны.