Гранатовый сок

Бессмертная любовь

Стелла вышла только к вечеру. Вся зарёванная, опухшая, с красными глазами. Делая вид, будто меня тут нет, она прошла мимо, спустилась на кухню, достала из холодильника несколько пакетов крови и залпом осушила их один за другим, даже не переливая содержимое в бокал, как обычно. Включила в раковине холодную воду, смыла слёзы и кровь.

– Прости меня, пожалуйста! Прости меня, – твердил я одно и то же. – Я очень сильно, жутко, непозволительно ошибся. Прости. Я был не прав.

– А что если ты был прав, Гриша? – сквозь заложенный нос проговорила она неожиданно.

Что ж, а это ведь тоже интересная версия. Может быть, ей и правда надо было признать случившееся и принять, наконец, реальность, такую, какая она есть. Ушёл или умер – какая разница. Нужно прорыдаться как следует – и если не над его бездыханным телом, то хотя бы над его портретом – чтобы освободиться от горя. В конце концов, сколько можно носить его внутри?.

Она повернулась ко мне, пряча глаза. Но всё же я заметил, что сейчас даже лицо её изменилось и ожило, сошла какая‑то холодная, стервозная маска, глаза заблестели, а щёки порозовели.

– Гриша, прости, мне сейчас нужно время. Я должна побыть одной. Я не злюсь. Просто так надо. Волна должна схлынуть.

– Конечно. Я понимаю. Но… если вдруг что… просто знай, что я всегда рядом. И мне плохо и грустно вместе с тобой.

– Я знаю, Гриша, знаю. Спасибо, – она поравнялась со мной и сжала ненадолго мою руку.

У меня было стойкое ощущение, что своим утренним выступлением я задел какую‑то тонкую, невидимую леску, которая, завибрировав в воздухе, коснулась не только Стеллы, но и всех остальных обитателей дома. Похоже, что я, будучи единственным среди них, кто помнит, каково это – быть живым, смог как‑то затронуть их замороженные чувства.

Я не знал, чем это грозит, но что‑то подсказывало мне, что скучно теперь не будет. Для своей же сохранности я решил уже сейчас, прямо с воскресенья, взяться за работу. И, желательно, уйти туда по уши – чтобы максимально дистанцироваться от происходящего вокруг. Тем более, что заняться действительно было чем.