Гранатовый сок

Штефан поднёс розу к губам, улыбнулся легонько, сказал «Доброе утро» и, сложив губы трубочкой, дунул на неё, как дуют, когда тушат свечу.

Но роза от этого вовсе не потухла, даже наоборот – будто бы вспыхнула. Жухлые лепестки стали расправляться и наливаться алым цветом. Голова розы поднялась. Скрюченные листья распрямились и позеленели, а в месте среза из ствола стали появляться корни – сначала маленькие, но всего через несколько секунд это была уже целая ветвистая сеть. Цветок ожил и, воткнутый обратно в землю, гордо раскрылся навстречу заглянувшему в оранжерею солнцу.

– Вот, – Штефан скромно прищурился. – А если я сейчас так же дуну на тебя, то ничего не случится. Ты не оживёшь. Стало быть, ты живой.

Такая простая логика, даже не поспоришь. Подойдя ко мне, Штефан сел рядом на скамейку.

– Это твоя сверхспособность? – спросил я аккуратно. – Ты умеешь оживлять?

– Угу, – он кивнул.

– И не только цветы?

– Всех. Цветы, животных, людей.

– Даже людей, ничего себе! Как же тебе это удаётся?!

– Не знаю, – голубоглазый пожал плечами.

– Просто кладу руку на грудную клетку, вдыхаю в человека воздух, и его сердце начинает биться. А если это вампир, то погасший кристалл снова начинает гореть.

– Удивительно. Вот это я понимаю – магия. Получается, это всё твоё. Твой сад, твои розы, и ты тут за ними ухаживаешь… Здорово! Здесь очень красиво! Я даже не подумал бы… Я… я тобой восхищаюсь!

– Спасибо, – щёки Штефана порозовели, и он опустил голову. – Мне очень приятно.

Дверь оранжереи вдруг снова распахнулась – на этот раз резко и с шумом, я аж подскочил.

– Я вам не помешал? – Константин пронзительно стрельнул в нашу сторону чёрными глазами, так, что мне моментально стало не по себе. Вся атмосфера уюта, безмятежности и спокойствия вдруг куда‑то подевалась.

– Стэн, всё в порядке, – Штефан взвился с места. – Я просто показываю ему свою оранжерею. Всё хорошо.

– Выйди, – строго отрезал брюнет.

Мне не очень‑то хотелось оставаться с Цепешем один на один, но разве я мог спорить с гипнотизёром?.

. Голубоглазый поспешно удалился, а Константин медленно пошёл мне навстречу. Ощущение было такое, будто он зажимал меня где‑то в углу – хотя на самом деле я сидел всё там же, на краю скамеечки.

Подойдя ко мне вплотную, он одним движением пальца приказал мне встать. Я повиновался, и мы почти поравнялись взглядом. Почти – потому что я, будучи ниже ростом, всё равно смотрел на него снизу вверх. Некоторое время он принюхивался ко мне. Опять что‑то экстрасенсорил.