Юная Ластелия

Наконец осознав, что ему хватает средств отцепиться самому, но как бы он желал, но рога являлись некими затычками, уберегая его от хладных рук смерти от кровотечения, которая могла стоить его жизни.

Потому, он использовал возможность уцепившись крепче, удерживая от себя, пока оно вонзалось глубже, чтобы старик смог отсечь голову полностью. Не прекращая наносить удары пытаясь отвлечь, сохранив себе ещё не много времени. Вероятно, сейчас он был готов отдать всё что было, ради пару секунд. Позволившему ему выжить и исцелиться при возможности, но он понимал, ни один лекарь не сможет его спасти от надвигающих костлявых рук.

Борьба занимала окончательную форму, силы покидали тело, также быстра как пришла. Постепенно теряя сознание и просыпаясь, хотя он всё равно, не видел разницы находясь в его власти. Казалось, это продолжалось не минуты, а растягивалась на несколько часов.

Как только старик подготовился, чтобы раз и навсегда добить оленя размахиваясь перед ним, он пнул в него, тот улетел на пол метров, лежа на земле.

Потом не дюжиной усердием умчался вперед, куда двигало инстинкты, унося юношу с собой.

Раздробив на последок пару костей и вероятно, оставив несчастного без наследства, достоинств и стремление к дальнейшему существованию. Опозорив себя перед учителем, последние моменты жизни. Он удалялся от своего учителя, направляясь куда-то с скрываясь за широкими кустами в глубину леса.

Все шумы снова затихли, сменяясь на колыхание теплого ветров и качающегося деревьев перед ним. Старик с невнятным усердием встал, хоть он старался сдерживать свой эмоций, перед учеником.

Но когда его ослепила, а потом унесла в дебри леса, он не смог скрыть перед собой чувства. Ощущая тяжелый груз в груди, он давно забыл плачь, но сейчас слезы сами катились по щекам, повинуясь чужой воле.

Прежде всего, он корил себя и свою беспомощность, в те далекие годы, он мог с манящей легкостью и своеобразным элегантности расправляться такими существами, показывая некую форму статуса перед жителями и гражданами королевства.

Но эти годы прошли словно пыль, даря ему хоть и слаженную в боях, но полную шрамов, тлеющее годами тело. Как будто сами повелители, карали его за гордыню перед ними. Насмехаясь, глумясь окунали лицом в грязь.

Осталось только ударять землю и кусаться от обиды. Надежда совсем покинула его, но вдруг покралась мысль взять другого в качестве ученика, и по воле богов был прямо перед собой. Правда, к разочарованию у него характер был к ни черту.