Десятая жизнь Персика

Потом свет в ванной зажёгся, и в укрытие заглянуло страшенное лицо с чёрными усами. Мужчина со вздохом произнёс:

— Он ещё и дикий какой-то, Оль.

— Он не дикий, — возмутилась Ольчик, — мы его просто с Катей помыли, он там сохнет. Он мне уже мурчал. И молоко пил.

Она заглянула под ванну, и пространство вокруг Персика озарилось золотом. Он даже подался немного вперёд, к знакомым добрым рукам. Но тут чёрные Усы осклабились зубами, и Персик сжался и зашипел.

— Не дикий, как же, — строго сказало лицо, — шипит вон, как тигр.

— Он тебя боится, папа, — Ольчик чуть не плакала.

Назавтра пришла Катя с переноской. Персик уже выбрался из—под ванной и лежал в знакомом углу у дивана, благо, родители Ольчика ушли. Бок его тяжело вздымался, он чувствовал себя неважно. Нос горел, язык словно обметало болячками, даже утренняя порция молока не принесла облегчения и радости.

— Ну что, пойдем в ветклинику?

— Да.

Вдвоем они кое-как запихали бедного кота в переноску, и отправились в путь.

Они долго сидели в очереди с другими несчастными. Персик через тонкое дно переноски жался к коленкам девочки и дрожал.

Врач, большая женщина с подведёнными синим глазами, прощупала ему живот, заглянула в пасть и сказала:

— Ну, вы его подобрали, да? А родители где? Ладно, сейчас сделаем укол. И приносите его завтра тоже. И послезавтра. Ну а вы как думали? За животным следить надо.

Она достала огромный шприц, и заднюю лапу Персика пронзила боль. Персик взвыл и попробовал откусить тетке палец. Но она ловко увернулась и погрозила ему:

— Ишь, чего удумал, бандит!

Следующие две недели обернулись для кота сущей пыткой. Каждый день девчонки таскали его в клинику, и там тетки в белых халатах проделывали с Персиком ужасы – тягали, кололи, впрыскивали в пасть какую-то остро пахнущую дрянь. Он орал, царапался и бился, благо, сил в нем прибавлялось, но всё равно каждый раз дело заканчивалось болючим укусом в заднюю лапу, и там потом ныло.

Одно радовало Персика — золотистый мостик между ним и Ольчиком с каждым днём становился всё крепче и ярче. Этот свет даже немного притуплял боль от уколов. Персик стал понемногу толстеть и лосниться.

Прошло двенадцать лет. Ольчик выросла и стала Олей, невысокой курносой девушкой с заливистым смехом и привычкой цокать языком, когда ей что-то не нравилось.