Эпоха второсортных злодеев

Жаль, что ни одного из них не было под рукой, и я не оставила себе на память ничего, что могло бы помочь в проведении генетического анализа.

Может, я так никогда и не узнаю наверняка.

Может, это и к лучшему.

Мне за тридцать, моложе я не становлюсь, часики, как говорится, тикают, а достойных претендентов на горизонте как-то не наблюдается. Так что можно наплевать на личность отца и попытаться хоть что-то в этой жизни сделать хорошо.

— Мама, а откуда у нас в доме этот старый пожарный топор?

— Дедушка подарил.

Папа Бэзил, черт бы тебя подрал.

Почему на этот раз ты не пришел ко мне на помощь? Или я за эти два года ни разу тебя не позвала? Мне хотелось надеяться, что это так.

Другой вариант был слишком плохим. Если я все-таки его позвала, а он не пришел, это могло означать только одно.

Что он мертв.

В мирах бесконечной войны у бога мести должно быть много врагов…

***

Естественно, я заснула в этом чертовом кресле, а когда проснулась, на улице было уже светло, а на часах — почти восемь утра, скоро идти на работу.

Тело затекло, и при попытке встать я едва не рухнула на четвереньки, но в последний момент сумела удержаться, ухватившись рукой за стол.

На этот раз мне удалось даже не перепутать руку.

Ковыляя, как кляча, которую уже давно пора пристрелить просто из милосердия, я отперла дверь и вошла в дом. Приняла душ, почистила зубы, надела чистую одежду. Времени было еще с запасом, хоть и небольшим.

Есть не хотелось, да, по правде говоря, было и нечего, и я решила, что перехвачу что-нибудь на работе.

Солнце уже начало припекать, так что волосы почти просохли естественным путем, я привычно собрала их в хвост и отправилась открывать лавку.

Первый покупатель объявился только спустя полчаса после открытия. Молодой мужчина в линялых шортах, белой футболке и мокасинах, он был настолько черен от загара, что издалека его можно было принять за местного. Но вблизи стало видно его европеоидные черты лица и голубые глаза.

— Коробку сигар, прекрасная синьорита, — попросил он. — Продайте мне коробочку сигар.

— Каких?

— А какие у вас самые дорогие?

— Кубинские, — сказала я.

— Это те самые, которые молодые кубинские женщины крутят на своих смуглых упругих бедрах?

— Наверняка, — сказала я и вытащила из-под прилавка коробку «кохиб». — Двадцать долларов за штуку, четыреста долларов за коробку.

Он взял одну сигару и поводил ею у себя под носом, втягивая ноздрями воздух.

— Контрабандная.

— Скорее всего.

— Не скорее всего, а точно, — сказал он.