Молчание Сабрины 2

Они хотят всех убить! Заплата! Проныра! И даже мадам Шмыга! Казавшаяся такой безобидной мадам Шмыга!»

Мадам Шмыга вяло ковыряла ложкой похлебку и время от времени без сил отправляла ложку в рот.

И тут вдруг Сабрина, глядя на эту женщину, подметила кое-что… Гадалка изо всех сил старалась не смотреть на Гуффина, но при этом будто бы искала его взгляд, чтобы прочитать в нем… Что? Какое-то подтверждение? Или, наоборот, угрозу?

«Она боится Гуффина так же, как куклы боятся огня», – подумала Сабрина.

Чем дольше Сабрина глядела на мадам Шмыгу, тем больше ей начинало казаться, что непрекращающаяся мигрень гадалки явно не взялась из ниоткуда и что связана она вовсе не с ссорой мадам с ее возлюбленным Дуболомом Брумом, о котором говорила кухарка перед ужином. Ее определенно надломило что-то. В разговоре с Пронырой Гуффин упомянул какую-то Лизбет… Сабрина уже слышала это имя – его называл сам Брекенбок, когда чинил ее в своем фургоне, но тогда она не придала этому значения.

Вскоре с ужином было покончено. Ложки все еще скребли по стенкам тарелок, кто-то по-прежнему облизывался, а кто-то продолжал жевать, но это как с габенским ливнем: он уже прошел, но всем все еще кажется, что он идет.

– Мадам Бджи, вы превзошли сама себя! – заявил Брекенбок, откинувшись на спинку стула и расстегнув пару пуговиц на жилетке.

– Благодарю, сэр! – Кухарка довольно ухмыльнулась, на ее пухлых щеках прорисовались ямочки.

Хозяин балагана лениво пояснил:

– Я имею в виду, что вы нас столько морили голодом, ваш этот суп варился так утомительно долго, что из-за этого теперь кажется, будто он достоин занять первое место в меню дорогого ресторана в Старом центре. В «У Борджжилла» или еще где. Хотя это же просто похлебка из крыс с водой из ближайшей канавы.

– Угрюмо молчу на это, – бросила мадам Бджи и какое-то время действительно угрюмо молчала, но не высказать все, что вертелось у нее на языке, не смогла: – Вообще-то, я оскорблена до глубины души.

– Только попробуйте! – рассмеялся Брекенбок. – Ладно, пора спать! Всем спать! Завтра (вас всех) ждет ужасный и долгий-долгий день, который покажется (вам всем) просто бесконечным.

Брекенбок поднялся на свои ходульные ноги и первым отправился спать.