Молчание Сабрины 2

Он хмурился, и, судя по виду, его сейчас посещали совершенно не радужные мысли: что бы Брекенбок ему ни сказал, это вряд ли так уж пришлось ему по вкусу.

Шурх-х-х, шур-шурх-х-х – проходилась по одежде щетка, а мистер Несбит так глубоко задумался, что не замечал, как из-под фургончика к нему потянулись чьи-то грязные руки.

Вероятно, руки хотели забраться в его карманы и исследовать их содержимое, но мистер Несбит был слишком занят своими невеселыми мыслями, чтобы обратить на них хотя бы малейшее внимание.

Дочистив одежду, он засунул щетку в ящик под лесенкой фургона, подхватил зонтик и саквояж, запахнул пальто и последовал к выходу из тупика Гро.

«Что происходит? – подумал Гуффин. – Почему он уходит? Брекенбок ведь нанял его… Что-то здесь не так. Проклятая подслушивательная труба сломалась так не вовремя!..

Талли Брекенбок тем временем закончил поучать Бенджи и Бонти, как правильно класть доски и за какую сторону держать молотки, покинул навес и направился к своему фургончику. На лице у него было написано: «Как же я вас всех ненавижу, ленивые тупоголовые бестолочи. Была б моя воля, уже давно свернул бы вам ваши хлипкие шейки!»

«Потерпи, Брекенбок, – насмешливо подумал Гуффин. – Всему свое время… всему свое время…»

Из-под фургончика хозяина балагана вылез огромный дождевой червяк.

Заслышав стук ходуль босса, он тут же попытался доказать свою полезность, но тем самым, как бы парадоксально это ни было, тут же доказал свою крайнюю бесполезность.

– Сэр! Для меня будет какое-то задание?! – Заплата бессовестно лизоблюдствовал, полагая, что его ждет награда. – Какое-то поручение?!

Брекенбок был не в настроении:

– Поручаю тебе не попадаться мне на глаза.

– Будет исполнено, сэр! В лучшем виде!

Энтузиазм и исполнительность, в понимании Заплаты, были явно далеко не одним и тем же. Даже хозяин балагана это заметил:

– Ты все еще здесь?

– Сэр! Позвольте поинтересоваться, а милый мистер Несбит, он теперь с нами?

– С нами?

– Или вы его выгнали? И вообще…

– Что «вообще»?

– Куда он ушел, сэр? – Заплата все не отклеивался от Брекенбока, как грязный кленовый лист от подошвы башмака.