Молчание Сабрины 2

Сабрина даже слегка испугалась за его самочувствие.

– Ладно, можешь перебраться под навес мадам Бджи, – сказал он. – Я велел всем собраться там – скоро ужин. Если кто-то будет тебя обижать, скажешь, что это я тебя туда отправил. Если кто-то посмеет пискнуть, квакнуть или сделать тебе что-нибудь дурное, просто скажи: «Талли Брекенбок передал, что ему надоело его лоскутное одеяло и что он хочет новое». Они поймут.

Дверь захлопнулась. Сабрина глядела на нее, ее руки дрожали – едва не попалась! Она не могла поверить в то, что хозяин «Балаганчика» не догадался об истинных причинах, побудивших ее попытаться проникнуть к нему в фургон.

– Ты все еще там?! – раздалось из-за двери. – Не пущу, как ни проси!

И Сабрине ничего не оставалось, кроме как отправиться под указанный навес…

…Закуток, где собрались к ужину актеры «Балаганчика Талли Брекенбока», выглядел вполне уютно. Если, конечно, описывать его не нормальным языком, а языком нище-улично-театральным.

Если же описывать его языком Сабрины, то это место было ничуть не лучше прочих мест в тупике Гро – такое же захудалое, настолько же пропитанное тоской, безысходностью и местной зловреднючей крысливостью.

Навес был натянут между двумя фургончиками – Брекенбоковским и так называемым «дамским» и к тому же крепился к зеленоватой кирпичной стене дома на кривых толстых гвоздях – таким образом все пространство под ним отдаленно напоминало комнату.

В самой глубине этой «комнаты», отрастая от стены, бурела чудовищная ржавая печь с парой дюжин труб и тяжелыми глухими заслонками.

В трех шагах от печи стоял кривобокий стол, собранный из кофров, чемоданов и сундуков и крытый грязной скатертью, – на нам были расставлены жестяные тарелки, разложены гнутые вилки и ржавые ложки. Рыжий свет от развешанных под навесом керосиновых ламп привлекал ночных бабочек, и, сгорая, они падали прямо в тарелки, но никому не было до этого дела.

По обе стороны от стола стояли стопки чемоданов, которые служили актерам стульями. Единственный настоящий стул занимал почетное место во главе стола и явно принадлежал хозяину «Балаганчика». Садиться на него никто не смел – отчасти из-за авторитета Брекенбока, а отчасти из-за зубастого капкана, установленного на сиденье.

Если не считать Талли Брекенбока и Гуффина, под навесом сейчас собралась вся труппа.