Молчание Сабрины 2

В целом, полицейский рейд фургончик Брекенбока не затронул – никто из фликов не решился даже просто заглянуть внутрь: еще бы, ведь поговаривали, что шут лично знаком с господином бургомистром. Впрочем, это не помешало синемундирникам выместить свою злобу на остальном театре.

Что ж, Фенвик Смоукимиррорбрим, который по мнению Брекенбока, и организовал нападение, был сейчас, вероятно, очень зол. Этот хмырь, видимо, рассчитывал, что не только актеров из балагана уволокут в Дом-с-синей-крышей, но и самого Брекенбока переоденут в полосатое, а он сможет поживиться тем, что «выбросит на берег после кораблекрушения».

Упомянутый хмырь давно мечтал заграбастать фургончик Талли, ведь тот представлял собой не просто домик на колесах, а был в нынешнем Габене большой редкостью – безрельсовым трамваем. Когда-то такие махины сновали по Фли и Тремпл-Толл и даже заезжали в Пустоши, вплоть до самой станции «Тарабар», но сейчас почти все давно ржавели на металлических свалках.

Откуда безрельсовый трамвай мог появиться у шута, никто не знал, а тот предпочитал не делиться своей тайной…

Сабрина о тайнах хозяина балагана не думала.

Ей было страшно.

Кукла в зеленом платье сидела на стуле в центре фургончика, а напротив, на трехногом табурете, устроился, зажав папиретку в зубах, сам Талли Брекенбок, собственной отвратительной персоной. Поверх костюма хозяин балагана надел кожаный фартук, забрызганный краской, будто кровью в лавке у мясника, в руках он держал орудия пыток, а на губах его была вычерчена чернилами неизменная улыбка.

В фургончике клубился красный и желтый дым от папиретки «Осенний табак», которую курил шут. В этих тучах фигура Талли Брекенбока выглядела еще зловещее и фантасмагоричнее, чем обычно. Помимо этого, он время от времени подергивался в такт вырывающегося из рога граммофона старого похоронного скорбнянса и подпевал ему хриплым голосом: «Ворон вырвал глаз моей любимой…»

Хозяин балагана наслаждался процессом, хотя никому в этом ни за что не признался бы. Ну разумеется! Ему очень не хотелось терять с таким трудом завоеванный хитростью, плетью и тремя вымышленными убийствами авторитет.

А все потому, что пытки, которым он подвергал куклу, были вовсе не теми пытками, которыми может гордиться уважающий себя злыдень.

– Ай! – воскликнула Сабрина от боли – шут сдавил ее ногу слишком крепко.

– Терпи, дорогуша, – поморщился Брекенбок, закручивая винт струбцины. – Ты ведь хочешь, чтобы клей схватился как надо?

Сабрина промолчала.