Молчание Сабрины 2

Он понимал, что если они и дальше будут тут сидеть и зевать, то и его снова вгонят в сон, а это ему сейчас было совершенно не нужно. К тому же, как работники, они сейчас совершенно ни на что не годились: еще отпилят спросонок друг другу оставшиеся пальцы или молотками их отобьют.

– Ладно, – смилостивился Брекенбок. – Тоже пошли вон. Два часа. Не больше. В пять чтобы были на сцене. Будете работать весь вечер и всю ночь, в свете фонарей и искусанные ночными бабочками.

– Вы сама любезность, сэ-э-эр! – зевнул один.

– Благодарим, сэ-э-р! – зевнул другой.

Бульдог Джим тоже поднялся на ноги.

– Только не говори, что и ты идешь спать! – воскликнул Брекенбок.

– Не говорю.

– Да что же это такое! – Хозяин балагана гневно сжал кулаки. – И почему меня окружают одни сони и лентяи!

– Не горячитесь, сэр, – ответил старый механик. – Вы же знаете, что после обеда наилучшее время прикорнуть на пару часиков.

– Обеда не было!

– Но время послеобеденное…

– Убирайся с глаз моих!

Дважды повторять Бульдогу Джиму было не нужно.

Брекенбок хмуро глядел им вслед.

В этом тумане его актеры и вовсе казались не более чем овеществленными снами. Отдалялись, и с каждым шагом у них исчезала какая-то часть тела. В какой-то миг уже можно было решить, что они – или точнее их верхние половины – и вовсе парят над землей. Брекенбок вдруг поймал себя на мысли, что за краем видимого пространства – этой жалкой пары дюжин ярдов, больше ничего нет, и мир полностью исчез.

Хозяин балагана достал из кармана фрака портсигар и открыл его – внутри рядком лежали четыре бордовые папиретки, по кайме каждой было написано: «Осенний табак». Папиретки вдруг будто бы начали извиваться, как гусеницы.

Шут испуганно захлопнул портсигар, после чего предельно осторожно снова его открыл. Внутри лежали самые обычные папиретки.

Выбрав, как ему казалось, самую толстую, он начал искать спички.

При этом Брекенбок сопел и морщился. Хозяин балагана испытывал странное недомогание. Помимо сухости во рту и затекшей шеи, его посетило невероятно тревожное ощущение, которое напоминало навязчивого типа, уверяющего, будто он – твой старый знакомый. Мысли путались.

Спички обнаружились в жилетном кармашке.

– Фьюирк, – прошипела спичка, чиркая головкой по серному боку коробка.