Молчание Сабрины 2

Кто-то, кто боится вашего гнева и надеется, будто удастся всё свалить на бесчинства констеблей из Тремпл-Толл.

Мамаша ничего на это не сказала. Впрочем, и не нужно было. Мэйхью продолжил:

– И мы снова возвращаемся к Смоукимиррорбриму. Это ведь главный конкурент Брекенбока. Брекенбок ставит пьесу, на которую должен прибыть сам господин бургомистр. Вполне логично, что Смоукимиррорбрим пожелал сорвать ее.

– Ты не прав, дорогой, – сказала Мамаша Горбин. – Это не вполне логично. Это слишком логично. Я давно знаю Фенвика – он необычайно умен и хитер.

– Если только?

– Если только, прекрасно понимая, как все будет выглядеть, он не пошел ва-банк. И все же… – Мамаша выдохнула колечко коричневого дыма. – Этот рейд. В любом случае, дорогой, главное не то, кто, а то, зачем.

– Я полагал, что, узнав имя организатора рейда, узнаю и его мотивы. Что вы думаете по этому поводу?

– Я думаю, что рассказала все, что знала, и больше ты узнаешь только в одном месте.

– На бывшей Рыночной площади.

– На бывшей Рыночной площади. И я надеюсь… надеюсь, что, узнав, кто стоял за рейдом, ты выяснишь, что здесь на самом деле происходит. Все связано – более того! – все завязано на этом рейде. На этом рейде и на убийстве Пискляка…

– Пискляка? – удивился Мэйхью. – Почему все завязано именно на его убийстве? И вы полагаете, что он не просто подвернулся под горячую руку констеблям во время облавы?

Мамаша дернула головой, словно стряхивая оцепенение, и, зажав мундштук в губах, наделила Мэйхью весьма недобрым взглядом.

– Боюсь, дорогой, тебе самому предстоит это выяснить.

Мэйхью раздраженно поджал губы. Он понимал, что Мамаша что-то знает. Но почему она тогда просто не расскажет, что ей известно? Зачем все эти игры?

«И все же, раз уж я попал к человеку, который знает в этой блошинной дыре всё и всех, – подумал Мэйхью, – стоит узнать у нее кое-что о том, что касается моего дела…»

Он решил задать Мамаше вопрос об очередной жертве убийцы с зазубренным ножом.

– Вы говорили о Блошином законе, который запрещает местным друг друга убивать, – начал Мэйхью.

– Верно. Я не могу допустить, чтобы они снова начали…

– А как же убийство Папаши Луткара?

Урсула Горбин вздрогнула.

– Что?

– Папаша Луткар, – повторил Мэйхью. – Что вы скажете о его убийстве?

– Это был выживший из ума старик.