Все любят цирк

Клоун нажал на одну из кнопок пульта, и из-за кулис вышла, семеня суставчатыми ногами, гротескная механическая конструкция, сильно смахивающая на барана, только раз в пять больше оригинала и ростом, в холке, с самого Пупса. Курчавая шерсть механического барана отливала металлическим блеском, голова, увенчанная витыми рогами, забавно моргала рубиновыми глазами и прядала ушами.

– Посмотрите-ка, кто к нам пришёл! – кричал клоун неподдельно-восторженным голосом. – Да это же – любимец публики всех континентов барашек Мехобяш! Поприветствуй публику! – Пупс водрузил свой котелок на голову барана меж рогов и нажал очередную кнопку на пульте.

Мехобяш широко расставил стальные суставчатые ноги и совершил нечто вроде реверанса, делая оборот на триста восемьдесят градусов. Его горящие рубиновым светом глаза, казалось, просканировали публику.

– Ай, какой молодец! – похвалил клоун механическое создание. – Приступим к нашему коронному номеру? Ты не против?

Мехобяш кивнул металлической, похожей на навершие античного тарана, головой, соглашаясь.

– Внимание публики! – прокричал клоун Пупс, воздевая руку, отчего та обнажилась по локоть.

– Смертельный номер! Исполняется впервые! Держитесь покрепче за подлокотники кресел. Ни при каких обстоятельствах не отпускайте их и не двигайтесь во время номера. Пострадавшим окажут квалифицированную помощь и выплатят страховки! Начинаем!

Оркестр исполнил туш и стих. Лучи всех осветительных приборов сконцентрировались на клоуне и его механическом баране.

Мэр снова всмотрелся в клоуна, теперь прекрасно освещенного прожекторами и софитами. Ему показалось знакомой эта обнажившаяся из-под клоунской одёжки рука - в тёплом климате островных территорий все ходили с короткими рукавами.

«Да это же Крюгер!» – узнал мэр своего давешнего гостя, ряженного в клоуна Пупса.

– Але-оп! – Крюгер-Пупс нажал на пульт и сразу после этого вставил себе в глаз монокль на толстенном шнурке.

Никто в зале не заметил, откуда он его взял.

Ловкость рук – кормилица циркача.

– Бе-э-э-э-э! – громко, надрывно и дребезжаще заблеял механический баран.

Блеянье многие зрители восприняли слишком лично, как издевательство и глумление над их личностью – настолько его дребезжание, как нож по стеклу, скрипело по струнам души и нервам.