Аргус

По его морде было понятно, что мой вывод ему совсем не нравился. Я уже был готов к тому, что он откажется, заявив, что Контракт не исполнен, пока нога Диониса не коснётся поверхности Земли, но сатир сумел меня удивить.

— Так и быть, Аааргус! Контракт испооолнен! — проблеял он и, запустив руку во внутренний карман своего пиджачка, извлёк очередную флейту. В этот раз почему-то розовую. — Это наша плааата! Теперь у тебя с народом сатиииров особый договор! Коли тебе понадобится наша пооомощь, просто подуй в эту флейту, и мы придёёём!

Последние его слова было почти невозможно разобрать, потому что он произносил их из центра бешено вращающейся телепортационной воронки.

Я бережно спрятал флейту во внутренний карман куртки. Вот уж не думал, что договор с сатирами удастся так просто закрыть!

Вокруг шумели Стражи, что-то кричал Коротков, но ни на меня, ни на Софью никто больше не обращал внимания. Мы сделали всё, что от нас требовалось, и теперь, как и в финале каждой истории, нам оставалось только с улыбками на лицах отправиться в закат.

Но, увы, это была совсем другая история.

Как и за нами, за Нарвом Хиддиком никто больше не следил. Воспользовавшись этим, он каким-то одним немыслимым движением выскользнул из сковывающих его цепей и, подскочив к Софье, пронзил её вытащенным из голенища сапога кинжалом.

Всё было так быстро, что я не то что не успел хоть что-то сделать, но даже понять, что происходит.

— Это мой тебе последний подарок, Аргус! — прокричал он. — Теперь ты никогда не забудешь меня и мой народ!

Произнеся это, он, как и тот аст, которого я скинул с крыши, закрыл глаза. Его тело обмякло и упало на землю.

Не обращая на труп аста никакого внимания, я бросился к Софье и опустился перед ней на колени.

Из её груди толчками сочилась кровь.

— Прощай навсегда... — шёпотом произнесла она и закрыла глаза.

Она была мертва.

Глава 48

Меня охватило настоящее безумие.

Окровавленное тело Софьи лежало передо мной, и всё, чего мне хотелось, — это разрушать, уничтожать, крошить в пыль всё, что я видел.

И я не стал себе в этом отказывать.

Я носился по двору, и Эфир вокруг меня полыхал огнём. Помост, развалины особняка и пристройки — я разнёс всё в щепки.

Насытившись Эфиром, я активировал посох и принялся стрелять из него во все стороны, буравя в земле огромные ямы и обрушивая столетние ели.

Мною владела полная и безграничная ярость.