Медвежье молоко

– Значит, когда Никита ушел, ты…

– Я отошел… ээ… в кустики, – смущенно сказал Артем, и Белый подумал, что вовсе не по нужде пошел подросток, а покурить, поэтому и покраснел теперь, отводя от мамы виноватый взгляд. – Ну и увидел, как к Никитосу этот мужик подошел.

– Этот? – Михаил выложил на стол карточку. Белый с интересом глянул на перевернутое изображение – фоторобот по описанию. Хмурое лицо явного уголовника, бритый затылок, жесткая линия рта, ломаный нос и какой-то дефект на месте одного глаза. – Артем, этого человека ты видел с Никитой?

– Угум-с, вы ведь уже спрашивали.

– А что у него с глазами? – вмешался Белый.

– Бельмо, – уверенно ответил Артем.

– Артемка рассказывал, – перебила мать, – что Никитка ему рассказывал, что к нему подходил странный человек с белыми глазами. Думаю, это он и есть.

– С двумя белыми глазами или все-таки с одним? – уточнил Белый.

– С одним, – сказал Артем. – Вы не обижайтесь, но я скажу, ладно? Типа как у вас, только еще белее.

Белый сморщился. Сквозь марлевые тампоны, сквозь болотную вонь и сигаретный дым ощущался едва уловимый сернистый запах – волнение или страх? Или и то и другое вместе?

– И что делал Никита с этим человеком? – спросил Михаил.

– Не знаю. Да разговаривали они. А потом ушли.

– Он не называл имени?

– Не, – Артем мотнул головой.

– А другие странности у него были? Может, шрамы или татуировки?

– Точно! Татуировка была! – обрадовался Артем. – Вот тут, на руке.

Он показал внутреннюю сторону предплечья.

– Осень же, – заметил Белый.

– Почему? В куртке. Только она у него на плечи была накинута, а под ней черная футболка и татушка. Я видел. Крест такой. В круге.

Белый поднял вопросительный взгляд на Михаила:

– Кельтский крест?

– Популярный среди неонацистов символ, – кивнул тот. – Что ж, спасибо, Артем, ты нам очень помог.

Он протянул ладонь, и подросток по-взрослому, важно ее пожал.

– Простите, – прошептала мать. – Это такое горе, такое горе!

Поглаживая сына по затылку, подтолкнула его к дверям.

– Ма, ну ладно, че ты!

И по-крабьи, бочком скользнул в дверь.

Белый в задумчивости какое-то время глядел вслед и отмер, когда услышал вопрос Михаила:

– Ну, что думаете?

– Мальчик привирает, – Белый почесал переносицу. – Только не знаю, о чем. О том, что видел мужика с бельмом, или о том, что на самом деле курил возле дома после того, как проводил Никиту. Они действительно дружили? Ему, похоже, не сильно жаль приятеля.