Медвежье молоко

Потерпит жирдяй, не переломится, тут бы сил набраться да беглецов настичь, а если каждому свое добро отдавать – то с чем в итоге останешься?

В городе, значит, надо ухо востро держать. Узнает ворон, что медведица по его душу явилась – взбаламутит все птичье царство, а внучку упрячет так, что с фонарем-гнилушкой не разыщешь. Тут тоньше надо, терпеливее. Может, от отравленной воды чутье потеряет, а Мара к самому Гнезду подберется. Обида на Оксану еще клокотала в груди, но и она не была так важна, как девчонка.

Луч вел сквозь бурелом и овраги, мимо ручьев и муравейников. Сгибаясь в три погибели, Мара почти ползла, пачкая пальто прошлогодней хвоей и грязью, носом тянула воздух. Вот показалось – донесся слабый запах Оксаниных духов. Вот кто-то прошелестел по листьям, дрогнули и разошлись позади еловые ветви.

Мара медленно повернулась, и на какой-то миг ей показалось, будто видит Оксану – ее куртку, ее распущенные встрепанные волосы, в удивлении распахнутые глаза.

– Сохатый! – ахнула Мара.

Лось повернул к ней слепой, выклеванный птицами глаз. На шее шкура почти отгнила и висела лохмотьями, перевитая жилами и белесыми нитями грибницы. В другом, здоровом глазу лося Мара видела перевернутое отражение Альбины. Она что-то силилась сказать, может, предупредить о чем-то, но губы лишь беззвучно шевелились.

Раздув ноздри, Сохатый выдохнул смрад разложения, безысходности, осенней тоски, холодных ночей, отчаянье пропавших детей, страх заплутавших и покинутых. Он умирал – и вместе с ним умирал и разлагался Лес. Кто-то убивал его. Кто-то чужой – руками или помыслами.

И Мара вдруг поняла совершенно ясно, что, если не найти и не спасти Альбину, весь мир рассыплется прахом. А поняв, запрокинула лицо и тоскливо завыла.

Глава 17. Мраморный глаз

Михаила из-за сочетания имени и отчества прозвали Горбач, он знал об этом и не обижался, иногда неумело пародируя говорок генерального секретаря.

– Мы уже опросили Артема, – делился он с Белым, пока они шли по коридорам. – Нужно теперь, так сказать, углУбить показания. Вы, Герман, правда нюхач?

– Одоролог-криминалист, – поправил Белый, проверяя, надежно ли держатся в носу новые марлевые шарики.

– И если человек врет, сможете без детектора узнать?

– Не всегда, но возможно.