Медвежье молоко

Прошу не судить ее строго, в городе черт знает, что творится, все на ушах, еще и мальчик этот…

– Никита Савин? – уточнил Белый.

– Его друг. У нас появились новые сведения об убийстве. Мальчик рассказал, что видел какого-то человека с Савиным накануне того, как его обнаружили в Сандармохе. И теперь готов дать показания.

Глава 16. Тлен и тина

Болото пульсировало, дышало, перемигивалось ведьмиными огнями. С деревьев соскальзывали тени, листьими хвостами заметали следы. Лесавки вихрились над головой и дергали хоботками в неутолимой жажде крови.

– К нам, к нам! Сюда!

Особенно любопытная юркнула под ноги, закрутилась ящеркой, норовя впиться в шкуру острыми клыками. Мара одним ударом переломила ей хребет.

– Понимай, дура, на кого зубы скалишь! – рыкнула утробно и принялась жрать. Навкино мясо воняло стоялой водой, и насыщения не наступало – что с мертвых толку? Один туман да тина. То ли дело живые.

Мара чуяла их след. Дешевые Оксанины духи, выхлопы ее машины – совсем близко.

Животный инстинкт заставил ее отшатнуться, когда болото вздулось мутным пузырем. Он рос и рос, будто из глубины поднималось что-то невообразимо огромное. Разлетелись стрекозами перепуганные навки. Лесавий гнус заволок небо, мельтеша и повизгивая от возбуждения.

– Здравь будь, братец, – поклонилась Мара в пояс, лбом коснулась гнилого пня. Он булькнул и ушел на глубину, сминаемый перепончатой лапой.

– Что ж ты, сестрица, смуту наводишь, моих доченек пугаешь? – пузырь лопнул, обдав Мару брызгами и клочьями тины. Заворочались три шарообразных глаза, моргнули ложными веками и уставились на гостью.

– Учи, лупоглазый, кого в болото заманивать, а кому в землю кланяться, – буркнула Мара и села, скрестив ноги.

– Долго среди людей жила, не признали. Какая нужда привела?

Болотный царь сложил лапы на вздутом, как аквариум, бородавчатом брюхе. Зеленоватая кожа просвечивала – в утробе плавали головастики и мелкая рыбешка.

– Дочь обидела, Глот, – пожаловалась Мара. – Сбежала, проклятая, и внучку с собой увезла. А я ведь ее молоком кормила, кровью от плоти медвежьей и птичьей. Сорочья душа рассказала, что в вороново Гнездо подались, а я кругами хожу, ноженьки в кровь истерла, железному болвану кланялась, на след напала – а найти не могу.