Медвежье молоко

Она для вида кивала головой, пытаясь справиться с внутренним возбуждением, перед дверями несколько раз тщательно вытерла подошвы кроссовок о коврик – не налипли на них листья и озерный песок?

– Возьми меня за руку, – попросила шепотом. – Мне почему-то немного страшно…

Отец молча выполнил ее просьбу, и Оксана тут же пожалела о ней – рука отца казалась горячей, будто он долгое время держался за раскаленную батарею, а пальцы были костяными, хищными, цепкими. Не рука – птичья лапа.

Так, вдвоем, они вошли в участок.

Полиция захолустного городишки – не то, что столичные отделения. Здесь было малолюдно, темно, на лавочке кучковались маргинального вида мужички, сразу оценивающе оглядевшие ее фигуру. На счастье, ждать долго не пришлось: связавшись по внутренней связи, Воронцовых пригласили подняться на второй этаж, где Оксана была вчера.

– Подождите немного, – сказал незнакомый парень в форме. – Вас пригласят.

Пригласят – точно речь идет о приеме в поликлинике, а вовсе не о кабинете начальника уголовного розыска.

Оксана присела на краешек скамьи, из дерматинового угла которой торчала грязноватая набивка. Отец остался стоять.

О чем спрашивать будут? О матери Оксана рассказала, об отце тоже. Скупо, штрихами, призналась в скандалах, в том, что сбежала вместе с дочерью в Медвежьегорск, где едва не попала в аварию. Будут ли их расспрашивать вместе или по-отдельности?

Дверь кабинета распахнулась. Парень в форме под руки вывел заплаканную женщину.

– Подать вам воды? – спросил участливо.

– Да… пожалуйста, – отозвалась та.

Опустившись на лавочку рядом, упала лицом в ладони.

– Воронцов Олег Николаевич! Заходите! – донесся из кабинета уставший голос Астаховой.

– Мы вместе! – Оксана поднялась, на миг испугавшись, что ее отрежут от отца этой тяжелой дверью, и теперь она потеряет и его тоже…

– Вы ждите. Позову, – сухо сказала полицейская.

На ее столе – ряд кофейных кружек. Воздух спертый, проветрить бы.

Оксана выдавила ободряющую улыбку.

– Я подожду.

Отец пожевал губами, помялся на пороге, вытягивая тощую шею, будто сомневаясь, заходить или нет. Решившись, переступил порог и аккуратно прикрыл за собой дверь.

Вернулся парень в форме со стаканом воды. Женщина приняла его трясущейся рукой, пила, захлебываясь, зубы выбивали на стекле дробь.

– Простите, можно и мне? – обратилась Оксана к дежурному.

Смотреть на женщину было невыносимо, и она отвернулась, изучая узор на линолеуме.