Медвежье молоко

У его щиколоток вились пылевые смерчи, по выпирающим ключицам ползали потрясухи.

– Мне нужно знать, кто сделал это с тобой. Помнишь, как оказался в Лесу?

– Да, – с усилием вытолкнул мальчик, и вместе со словами выхаркнул птичий пух.

– Позволь мне войти, – повторил Белый, прижимаясь к невидимой изгороди и почти не ощущая электрических покалываний на коже. – Тогда больше никто не тронет тебя, обещаю. Мне нужно знать, как выглядел тот человек. Ты помнишь, как он выглядел?

– Да, – повторил мальчик и задрожал.

– Честное слово!

– Вы пахнете волком!

Ветер взъерошил слипшиеся вихры, и мальчик придвинулся к краю подоконника.

– Вы пришли оттуда же, откуда обычно приходят чудовища, – проскулил он. – А я больше не хочу. Не хочу видеть кошмары! Не хочу слышать! Они зовут меня… все время зовут. Ждут меня там, внизу…

– Кто?!

– Чудь.

Качнувшись, мальчик ухватился здоровой рукой за раму, босые ноги заелозили по скользкому пластику.

– Никита, стой! – Белый ударил ладонью в преграду.

– Никто не поможет.

– Никита, не делай этого!

Мальчик зажмурился, мотнул головой.

– Белоглазая чудь под землю ушла, – всхлипнул он. – И я тоже туда пойду.

Отпустив раму, соскользнул вниз.

Белый закричал, ударил плечом в изгородь, но его тут же отбросило назад. Затылок обнесло болью, мир потемнел, но в надвигающейся мгле сквозь стены и Лес он видел, как падает мальчик – полы рубахи хлопали на ветру, словно птичьи крылья, а ветер бросал в лицо перья и пыль.

Глава 12. Медвежье молоко

Город поймал Мару в капкан. Куда бы она ни направилась, как глубоко бы в чащу не ныряла, все равно оказывалась на Невском, или у «Лахта Центра», или возле Балтийского вокзала. Вызывая в костях болезненную вибрацию, на глубине грохотали вагоны метро, а фонари резали глаза, привычные к полумраку.

Город был ловушкой, созданной человеческими руками.

Тяжело дыша, она повалилась на скамью, где разрыдалась от жалости к себе и ненависти к дочери. Дрянь знала, куда сбегать. В городе мать легко дотянулась бы до нее, как дотягивалась всегда: и когда Оксана ночевала у подруг, и когда путалась с музыкантишкой, и когда лежала на сохранении. Звериное чутье всегда выводило Мару на следы непутевой.