Охотник

Двадцать шесть измененных,не отводящих от меня пристальных взглядов адских черных глаз без проблеска жизни и надежды.

Я понимаю, что вот-вот их станет двадцать семь.

***

— Можно последний вопрос? — спрашиваю я, глядя прямо в лицо Аруге. Он выглядит точно так же, как при жизни, если не считать глаз.

— Почему же последний? — отвечает он вопросом на вопрос. — Но я тебя понимаю. Спрашивай, нам спешить некуда.

— Эта пара… Парень и девушка, — говорю я. — Те, что убили Макса. Они были здесь? — Этот вопрос не дает мне покоя с того самого мига, что я переступил порог комнаты, потому что следов здесь не заметно.

Аруга еле заметно дергает уголком рта. Для него это означает безмерное изумление.

— С тобой были еще два охотника? — спрашивает он. — Достаточно сильные и опытные, чтобы справиться с Максом?

Я не хочу давать ему лишнюю информацию, поэтому просто пожимаю плечами.

Аруга еще раз дергает уголком рта.

— Неважно, — говорит он. — Все равно ты скоро сам все расскажешь. — И он берет меня за руки.

Никто не знает, как становятся измененными. Кроме самих измененных, конечно. Люди просто уходят в тень, чтобы вернуться уже не людьми. Мы даже не знаем, что они такое — тела, которыми владеют демоны, проклятые души, живые мертвецы или подручные вампиров. Смешно, но любая версия может оказаться правдой.

И я вот-вот узнаю, какая именно.

Аруга пристально смотрит мне в лицо и пространство между нами начинает искажаться. Сначала это похоже на марево, словно от восходящих потоков горячего воздуха, но потом я замечаю тонкие серые струйки-нити, выходящие из его бездонных глаз и медленно тянущиеся ко мне.

Я понимаю, что мне надо как-то сопротивляться, увернуться, но воздух вокруг превратился в густое желе, в котором напрочь вязнут любые мои движения. Я скашиваю глаза вниз и вижу, что дымчатые нити тянутся ко мне от всех измененных, опутывая с ног до головы и постепенно превращаясь в плотный непрозрачный кокон.

Забавно, что я совершенно ничего не чувствую. Как те несчастные бедолаги из старого фантастического романа, которых превращала в себя полуживая скользкая дрянь из канализации.

Только когда кокон начинает окутывать мою голову, замызганный подвал и толпа измененных постепенно теряются из виду за серой пеленой.

Говорил же мне отец Аристарх, думаю я, и серая пелена превращается в непроглядную тьму чернее смерти.

***

Чтобы мгновенно смениться чудовищным взрывом света, звука и вообще всех доступных и недоступных человеку раздражителей.