Тайная Волшебница

Тем самым он вновь поставил между собой и злобным псом массивный железный ящик, полный мусора.

И одновременно оказался беззащитен перед существом, которое на фоне даже этой злобной и агрессивной зверюги выглядело сущим монстром, неведомым и таинственным!

Впоследствии Денис неоднократно размышлял, как случилось, что он перестал бояться явных чудищ, уродливых и чужих, но способен прийти в ужас, например, при виде картонной восточной маски. Конечно же, тут не обошлось без влияния Буяна и учебы в Лицее: тамошние учителя не уставали повторять лицеистам, что корни волшебного зачастую лежат гораздо глубже, чем порою кажется на первый взгляд.

У Дениса эта идея почему-то очень быстро трансформировалась в его заветное, железное правило: всякий, кто с тобой говорит, обычно не столь опасен, как молчащий. Потому что говорят всегда — с тобой, а вот молчать могут и против тебя.

И, значит, нужно всегда говорить — это Денис понял еще когда они с Маленьким Мальчиком распутывали драматичную и печальную историю следопыта Доминика и похищенных им двух магических книг.

— Уходи, верборген! — повторил человек-лиса. — Твоя нора открыта, можешь убираться...

«Верборген?» — удивился Денис. — «Что еще за галиматья? Просто язык сломаешь. Это что — вот этот пес и есть вер... бор...»

Пес, еще минуту назад злой как сам черт, вдруг прижал уши, поджал хвост и — невероятно! — поплелся к сараю с побитым видом. Возле покосившейся двери он оглянулся, окинул Дениса мутным, невыразительным взором и встал на задние лапы. Передними он с отнюдь не звериной сноровкой легко распахнул дверь и тут же скрылся в сарае.

Он вопросительно обернулся к существу.

— Что происходит? — медленно произнес он.

Человек-лиса не ответил, лишь его миндалевидные глаза чуть сузились, став острее.

— Кто ты? Ты прибыл сюда с Буяна? — нервно спросил Денис. И тут же мысленно себя ругнул: больше всего это походило на диалог землянина и какого-нибудь марсианского крабо-паука-космического-дурака, которого только что угораздило вылезти из летающей тарелки как раз посреди этого заброшенного и вонючего двора.

Тем не менее, Денис упрямо тряхнул рыжими кудрями, отливавшими золотом на мягком августовском солнце.

— Значит, с Архипелага? — на всякий случай расширил он географию.

Еле заметный кивок в ответ. И зрачки глаз уже почти вертикальны.