Тайная Волшебница

Если не сказать больше — свершенных преступлений!

— Что поделать, — горестно вздохнул Патрикей. — Чистая случайность. Виновный уже давно наказал себя сам. Бросился с утеса в бушующее море. Не оставил даже предсмертной записки!

И он притворно сочувственно хлюпнул хитрым острым носом.

— Ага, так я вам и поверил, рыжим бестиям, — жестко сказал чаровник, и в его голосе вдруг прозвенел металл. — Кто там у вас самый большой специалист по части несчастных случаев? Гидеон? Корсак? Или, быть может, все-таки Люсинда?

— Ты хорошо осведомлен о наших делах, чаровник, — медленно и с почтением наклонил голову человек-лиса.

— Я уже теперь даже начинаю опасаться...

— Учителя были хорошие, — сурово отрезал Берендей. — Никогда не давали мне возможности взять свой ход назад. Увы, ни разу... Но, однако, мы, кажется, отвлеклись?

Пролог 2

Пролог-2

Чародей, лис и существо из детского сада

Услышав последний вопрос чародея, лисовин неопределенно пожал плечами, что на его многозначном и многогранном языке, должно быть, означало: да уж, это точно, так что хорошо бы ближе к делу.

Берендей усмехнулся, но взгляд его острых, пронзительных глаз под мохнатыми, кустистыми бровями оставался все так же холоден и непримирим.

— В итоге юный Фабрицио обнаружил, что следы летуна ведут совсем на другой остров, который тогда считался ничейным. Это вообще очень странное место, но здесь не время и не место говорить об этом. Разгадал Фабрицио и личность летуна, и оттого сумел связаться со мной.

Признаться, я и до сих пор удивляюсь, как ему это удалось тогда, молодому и зеленому, еще не нюхавшему толком пороха чародейской жизни!

Чаровник покачал головой. Лис развел лапами, более походими на обычные человеческие руки . При этом свои истинные мысли каждый из двух хитрецов, разумеется, утаил от своего проницательного собеседника.

— Спустя положенное время я явился на Гремуч-остров, хотя путь мне издавна туда заказан. Мы перебрались с Фабрицио на остров Ничейный, и там, надо сказать, нас поджидала крайне неприятная встреча с его обитателями.

И в частности, тех, о которых прежде мы имели крайне смутное представление. Более того — мы вообще ничего о них толком не знали.

— Мы не афишируем свою жизнь и наши нравы. Таков Лисий Обычай, — сухо заметил Патрикей.

— Да, и нам с Фабрицио пришлось познакомиться с вашими обычаями на собственной шкуре, — подтвердил Берендей.