Тайная Волшебница

Она здорово запыхалась: грудь кобеля ходила ходуном, язык вывалился чуть ли не до плеч. Собака царапалась в двери, обеспокоенно заглядывала в окна, вставая на задние лапы, и жалобно скулила.

Однако в помещении детсада царила тишина. Никто не вышел во двор, не открыл ей дороги к теплу, не дал приюта, не накормил. А дождь между тем накрапывал все сильнее, и в скором времени уже вовсю барабанил по жестяным оконным карнизам.

Пес еще долго царапался под стенами садика, точно собирался подкопаться под стенами. Так продолжалось, покуда не явился сторож.

Он сердито замахнулся на пса палкой, и тот испуганно отскочил. Однако все еще не убегал, и по-прежнему с тщетной надеждой заглядывал в окна садика.

Лишь когда к воротам «Родничка» с урчаньем и фырканьем подъехал вечно барахлящий старенький «форд» заведующей, собака сорвалась с места.

Она выскочила из калитки, на миг замешкалась, горестно глядя на мокрые окна «Родничка». А потом опрометью бросилась прочь.

История седьмая

ИСТОРИЯ СЕДЬМАЯ, В КОТОРОЙ КОШМАР НА УЛИЦЕ КРИСТИНЫ ОБОРАЧИВАЕТСЯ ДЛЯ ДЕНИСА НОВЫМ ЗНАКОМСТВОМ

Весь следующий день Денис пребывал в подавленном настроении.

Мало того, что всю ночь ему снилось страшное лицо в окне, так он еще и проснулся под утро, когда только рассветало.

Денис прошлепал в кухню, стараясь не разбудить Любовь Николаевну, напился прямо из горлышка чайника, невзирая на строжайшие бабушкины запреты, вернулся к себе в комнату и бухнулся обратно на кровать.

И как это обычно бывает, снова уснул и за каких-то несчастных полтора часа ухитрился увидеть длиннющий, почти на полжизни, сон.

Главным действующим лицом в этом сне, жутко реальном и почти физически осязаемом, было, разумеется, давешнее белое лицо.

Денис проснулся от собственного крика, и очень хорошо, что Любовь Николаевна не слышала его — она любила поутру, когда у нее не было настроения готовить на завтрак что-то особенное, отлучаться ненадолго в булочную по соседству за свежими плюшками и молоком.

Голова просто раскалывалась; вдобавок все тело Дениса ломило, точно он в перерывах между удираниями от кошмарного белого лица разгрузил во сне целую машину тяжеленных арбузов.

Правда, спина болела так, будто это было не во сне, а наяву!

При мысли об арбузах Денис почувствовал, что ему вновь невыносимо захотелось пить, и побрел на кухню, поскорее ставить чай.

— Совести у тебя нет, вот что! — первым делом в сердцах сообщил оскорбленный в лучших чувствах друг Тигра, когда они поутру, наконец, созвонились.