Тайная Волшебница

Дух был для Вагнера призрачным стогом сена. И сдув его мощным порывом своего ветра, чародей нашел под ним четыре ключа. Один из них должен быть верным, и Вагнер сумеет воспользоваться им по достоинству.

Он улыбнулся, как человек, добросовестно исполнивший трудную работу. Повернулся спиной к духу и спокойно зашагал к выходу.

Позади блеснула ослепительная вспышка, затем раздался пронзительный крик, и повалил серый удушливый дым.

Но Вагнер этого уже не видел и не слышал.

Он стоял на крыльце детсада под темными ветвями высокой сосны и улыбался.

Даже соловьи притихли и не встречали предстоящее утро заливистыми трелями и замысловатыми коленцами своих майских песен. Впрочем, Вагнеру нынче было не до соловьев. Его давно ждал Пфаль, и значит — второе, предпоследнее испытание.

Вагнер не сомневался, что справится и с ним, какую бы хитроумную головоломку ни выдумал старый чародей. «Уничтожить — подчинить — отыскать», — неустанно твердил ему в последнее время учитель Реймонд Пфаль.

Старик свято верил, что убийство — это только крайняя мера, которая лишь устраняет противника, а значит — дает только Следствие.

Подчинение себе противника обещало контроль только лишь над Причиной.

И потому наивысшим достижением для чародея, а, следовательно, и его труднейшим испытанием Реймонд Пфаль полагал Поиск и Нахождение.

Найти истоки Причины для черного мага давало, по мнению великого магистра Пфаля, возможность владычествовать, контролировать и повелевать как Причиною, так и Следствием одновременно.

А это была уже высшая власть, к которой стремился Вагнер.

Вагнер твердо знал: третье испытание станет истинной проверкой всему, что он постиг, научился и решил для себя в последние годы — окончательно и бесповоротно.

И он непременно добьется своего.

Потому что обратного пути для него уже нет.

По всем швам одежды Вагнера быстро таяли кристаллики льда. Казалось, его одежда густо присыпана солью.

Чародей усмехнулся при этом сравнении. Тому, кто попытался рассыпать эту соль, сегодня здорово не повезло.

Ведь не зря умные и знающие люди говорят: просыпать ее — плохая примета. И Вагнер был с этим совершенно согласен.

Над деревьями медленно занималось утро. Поистине, когда ты занят серьезным делом, время течет незаметно, как вода. Или — струйки призрачного ночного тумана, которому всегда суждено умереть, едва восстанет солнце.

Спустя два часа, незадолго до открытия детского садика «Родничок» снова пошел дождь, и вслед за ним у дверей появилась большая желтая собака.