Тайная Волшебница

Все забывается, кроме уколов собственной совести. Они — та петля, что захлестывает горло неотвратимо, ибо мы набрасываем ее на себя собственными руками.

У каждого найдется немало таких смертельных удавок. И чем дальше, тем крепче они будут, еще прочней и опасней!»

В тот вечер Реймонд Пфаль был особенно милостив с учеником.

Он не заставлял его выучивать наизусть сложные, заковыристые рецепты зелий. Не проверял крепость и гибкость его мускулов на замысловатых снарядах дляспортивных упражнений — спорт сам по себе есть магия, сынок, магия упорства, ярости и победного духа!

Учитель Пфаль даже не испробовал на Вагнере одно из своих бесчисленных мелких заклятий, колющих самые уязвимые места и находящих просвет в самой изощренной магической защите, на которую был только горазд этот, безусловно, умелый и прямо-таки феноменально способный ученик.

В тот вечер они сидели у пламени свечи, несмотря на то, что за окном еще не сгустились зимние сумерки. На столе стояла глубокая миска, а в ней недвижно покоилась длинная округлая рыба.

Рыба уже давно уснула — Вагнер поймал ее еще поутру в холодной стремнине быстрого ручья, весело бегущего с гор лесного Норда. Чешуя рыбы тускло отсвечивала со дна миски, и тогда Вагнеру казалось, что это пламя свечи проникает в воду и отражается в каждом зеркальце-чешуйке.

— Смотри же, Вагнер, — сказал тогда учитель Пфаль. — Сейчас ты увидишь нечто, что очень поможет тебе в будущем. Быть может, значительнее, нежели иные тома зорких наблюдений и мудрых выводов.

Волшебник простер руку и некоторое время держал ее над миской. Он не произносил магических формул, не шептал секретных слов — просто смотрел на рыбу, и в глазах его сквозила печаль. Точно он сочувствовал ей, еще совсем недавно такой сильной, упругой и ловкой, легко побеждающей тугие хрустальные струи воды стремительных горных ручьев.

И вдруг тело рыбы опоясало кольцо бледного свечения. Точно свет на поверхности ночной волны моря, или призрачное сияние гнилушек на трухлявом пеньке при свете луны.

— Видишь это кольцо?

Вагнер молча кивнул.

— Сейчас этой рыбы пред тобой нет, ученик, — задумчиво произнес Пфаль. — Только тело — но что с того? Сущность определяет дух, иначе будешь лишь кормом, пищей для более сильных и решительных.