Тайная Волшебница

«Как с гуся вода», — с досадой сказал себе чародей. Разумеется, этот вид магической защиты ему был знаком. Но Вагнер прежде не очень-то верил, что ею могут обладать и бестелесные сущности.

Он просто хочет выйти из этого большого белого дома, чтобы потом раствориться в черной майской ночи. Из света в тень, как огромная бабочка, случайно залетевшая в этот мир с той стороны. Или все-таки — не случайно?

Вагнер сам по себе ничего бы не имел против этого, но приказание Пфаля было безапелляционным: уничтожить! Видимо, история духа была ему известна и имела какое-то отношение к поискам и Вагнера, и самого волшебника Реймонда.

Значит, сказал себе чародей, наилучшим для него будет отбросить все эмоции и отнестись к этому делу бесстрастно, как к очередному испытанию. Просто теоретическая задача: как победить противника, который не сопротивляется. Думаете, легко? А если он — бесплотный дух, которого не возьмет ни одно оружие? То-то!

То-то, сказал себе Вагнер, зло усмехнулся и, прицелившись, тут же ударил огнем.

С кончиков пальцев его протянутой руки сорвались струйки жидкого пламени и угодили в самый центр призрачной фигуры. Тотчас от нее повалил пар, какой-то серый дым; странно, ведь там нечему гореть, мелькнуло в голове чародея. А в следующее мгновение он оказался лицом к лицу с духом.

Смотреть в мертвые лица — занятие не из приятных. Смотреть же в лицо духу — неприятно вдвойне. Поэтому реакция Вагнера была единственно возможная. Он отшатнулся от духа как от губительного огня, даром, что от неупокоенного исходили обжигающе ледяные волны.

— Пропусти меня... — прошептал дух. — Прошу тебя!

И от его страшного, призрачного шепота у чародея зашевелились волосы на голове.

Вагнер вновь вспомнил суховатый, чуть надтреснутый голос учителя Пфаля. Эти слова, сказанные однажды, после одного очень трудного дня, на какое-то время забылись им. Но теперь почему-то сами собой всплывали в разгоряченном сознании ученика. Наверное, в этом и заключается истинное мастерство учителя — заложить в ум учеников мудрость, которая сама однажды оживает, находит дорогу и открывает все двери.

«Никогда не верь людям, утверждающим, что они не берут в долг. Если они не занимают у других, неважно что, значит, они всегда остаются в долгу перед собой и своей совестью.

Нет в подлунном мире тех, кто никому и ничего не должен. А все наши долги перед совестью — это самые жуткие кошмары и страхи, что преследуют нас всю жизнь.