Множитель

Только человек от неё весь скукожился, понурил голову и теперь дергал меня за рукав, как какой-нибудь школьник, которому мать пятерку выторговывает.

– Официально никто его не возьмёт, – подытожил директор. – Хотя знаете, есть у меня друг, антиквар, вот ему такое уменье очень пригодится. Правда, искусство в цене просядет, но да главное он сам в накладе не останется.

Он снова расхохотался и размашисто вывел номер телефона на визитке. Человек промямлил благодарности, а мне уж его самого хотелось треснуть по затылку, до того бесхребетно он кланялся.

Тоже мне, Христом отмеченный.

Мимо пустого места исчезновения кадровички мы оба поторопились проскочить побыстрее, словно она ещё могла выскочить из-под пола и вызвать полицию.

– Выходит, я её убил, да? – спросил человек, когда мы уже вошли в его унылую халупу.

– Да хрен знает, – развёл я руками. – Думай об этом поменьше и все.

Но сам-то я не думать о ней не мог. Ведь как просто: раз – и нет человека. И ни крови тебе, ни подозрений. Кто ж поверит, что людей испарять можно со всем багажом?

– В киллеры тебе надо идти, – хихикнул я некстати.

Человек посмотрел на меня осуждающе. Да я и сам язык прикусил – вот так ляпнешь, а потом доказывай, что в шутку.

– Ты знаешь, – сказал я, – пора мне обратно. Спасибо за дом, за мыло, но мне там как-то привычнее.

Человек так и сидел на стуле за пустым столом, когда я уходил. И почему-то мне совсем не хотелось ему мешать.

***

Вернулся человек аж через две недели. Нельзя сказать, чтобы я о нем забыл, но я был как тот железнодорожный состав, который еще не разгрузили, а уже меняют локомотив.

Выживание – процесс трудоемкий, а на мои хлебные места кто-то заметно присел, и мне теперь доставалась совсем уж дрянь. Порой, разжившись просроченной колбасой, я вспоминал человека и представлял, как удобно было бы эту самую колбасу удвоить. Но человек пропал, а возвращаться в его аккуратненькую квартирку у меня душа не лежала.

Но он наконец появился: без шапки, но в куртке на косой молнии.

Взгляд был потухший, вид болезненный. У меня три дня как ни капли водки во рту не бывало, а у него позвякивала в пакете.

Мы молча выпили, не чокаясь, в память о кадровичке, как я понял по его глазам. Человек поежился, достал из пакета холодную темную курицу-гриль, оторвал ей тощую ногу, закусил.

– Нет, – убедительно сказал он, – не выйдет из меня киллера.

Меня прямо как из-под ножа выдернули, сразу успокоился. Тяпнул еще за хорошие новости.