Луковица

Он бросил недокуренную сигарету на мостовую, придавил каблуком и сел в машину. Хлопнула дверца, заурчал мотор, взвизгнули шины, заставляя вспомнить, что под капотом у этого малыша мощный гоночный мотор. Спустя пару минут близнецов Паркс и след простыл.

Налетевший ветер напомнил Ролану, что он стоит посреди улицы в мокрой водолазке. Переборов дрожь, он открыл дверь и начал подниматься по темной лестнице наверх, в свое крошечное убежище.

1 Эктоплазмический удар — по мнению ряда исследователей, эктоплазма так чувствительна к свету и некоторым воздействиям, что при ярких вспышках и резких касаниях подобно резиновой ленте мгновенно втягивается в тело медиума, нанося при этом серьезные травмы

2 Премьера «Рапсодии в блюзовых тонах» (RapsodyinBlue) Джорджа Гершвина состоялась 12 февраля 1924 года.

3 Строки из известной детской потешки “Singasongofsixpence”. Нам она прежде всего знакома по переводу С. Я. Маршака «Птицы в пироге»

4 Одна из самых известных строк «Куплетов Фауста» Ш.

Глава 7. Паутина событий

Осознание произошедшего накатило только к утру, когда Ролан после полубессонной ночи выпутался из липкой паутины кошмаров и на мгновение потерялся, не понимая, где он находится. Накатило волной прошлое, он почти ощутил касание к коже жесткого больничного белья, запах хлорки и лекарств. Скатившись в панике с постели, Ролан больно ударился локтем о книжный шкаф, и это отрезвило его немного. Он дома, в своей дешевой крохотной квартирке.

Сейчас и сегодня. Сейчас и сегодня.

Ролан медленно поднялся, опираясь на обе руки, и сел на край постели. Каждое движение отдавалось болью в теле, точно этой ночью он пробежал огромную дистанцию. Что еще хуже, каждое прикосновение отдавалось целой симфонией боли и страхов. Чувства, неразделимые между собой, обрушивались на Ролана, совсем как тогда, в молодости.

К выписке из больницы он научился симулировать практически любое психическое расстройство, но в первые дни ему ничего не нужно было изображать. Он был нездоров, хотя бы потому, что неспособен был адекватно воспринимать окружающий мир. Люди и места всегда были для него цветными, а теперь еще цвета стали звуками, вкусами, тактильными ощущениями, он погрузился в чудовищную какофонию всего.