Луковица

Слышно было только едва ощутимое поскрипывание, похрустывание, почти неотличимое от тишины.

- Упрямый старик!

- Берегись, - шепнул другой голос, едва заметно теплый.

Ролан обернулся. Сквозь голубовато-фиолетовую дымку ему почти удалось различить силуэт, как и положено призраку — бледный, полупрозрачный, закутанный в кисею или саван. Но ничего более.

- Берегись.

Быстрый поворот вокруг своей оси на почти лишенных чувствительности ногах, и снова никого. Лишь мелькнуло перед глазами полотнище, то ли дырявое, то ли — причудливо плетеное кружево.

- БЕРЕГИСЬ!

В третий раз Ролан повернуться не успел. Его ударило в спину. Тысячи острых горячих игл вонзились в позвоночник по всей длине, от основания шеи до копчика. Не игл — крючьев. Он вскрикнул, но крик этот застрял в горле. А потом пришло ощущение знакомое, на какое-то мгновение почти привычное, и накатил ужас.

То, что вошло в него, проникло в каждую клетку тела, заполняя изнутри, растеклось, поворочалось немного, точно кот, уминающий подушку, прежде чем лечь.

И замерло, прислушиваясь. Ролан ничего более не чувствовал: ни своего тела, ни касающегося его холода, ни привычного смешения цветов и звуков. Он был пуст и беспомощен, и завис в пустоте. В точности как двадцать лет назад, когда он по неосторожности впустил в себя нечто там, в Дьяволовом ручье.

И вот оно, это нечто снова было здесь, и натянуло на себя Ролана, точно старый, но все еще любимый костюм. А потом реальность пошла трещинами, и Ролан увидел перед собой покрасневшее от натуги, от нехватки воздуха лицо Пенелопы Биллингест.

И собственные руки, сдавившие ее тонкую, хрупкую шею.

* * *

Сейчас уже и не сказать, кому тогда принадлежала идея. Возможно, самому Ролану. Он был молод, безрассуден и слишком уверен в своих силах. Даже страх, пережитый на дне Дьяволовой трубы, не смог на него подействовать. Тем более, что страх был иррационален, а такому Ролан не доверял. Возможно, автором идеи был Джозеф Марни, которому доставляли удовольствие провокации.

Он не раз демонстрировал неверие в способности Ролана, и это задевало невероятно. А может, идею предложил кто-то третий, народу тогда хватало.

Иногда Ролану казалось, она родилась сама по себе. Пространство Дьяволово ручья породило ее и озвучило своим неживым, механическим голосом.

Кто бы ни выдвинул это предложение, оно было заманчивым. Отчасти потому, что это был вызов способностям Ролана.