Луковица

Но стоило только представить, как эта женщина с безрассудством кидается на поиски своей юной подруги, и когтистая лапа с удвоенным усердием стискивала сердце, словно намереваясь выжать из него все до капли. Так выдавливают сок из лимона.

- У меня есть одно дело, миссис Шелтон. Один день, сутки, и я помогу вам найти Сейди. Только не отправляйтесь в Дьяволов ручей одна, умоляю.

Ребекка посмотрела на него внимательно, со странной смесью недоумения и надежды, а потом кивнула. И, привстав на мысочки, поцеловала его в щеку.

Отстранилась.

- Я подожду, мистер Эйтли. Спасибо.

1 Гюнтер Грасс «Луковица памяти», 2006 г.

2 Там же

3 Jefferson Airplane “Comin’ back to me”

Глава 6. Пэдди О'Лири и другие

На пороге дома О'Лири Ролан все же помешкал. То, что он собирался сделать, было опасно, и прежде всего — для него самого. Всю ночь он не спал, ворочался с места на место и мечтал, что на него снизойдет откровение. Очень хотелось, чтобы непростое решение за него принял кто-то другой, бесплотный и могущественный, с которого и спрос иной.

Увы, духи, все до единого, молчали.

За утренним кофе — все тем же дешевым, кислым, сублимированным, который и кофе-то называть было стыдно, — Ролан сказал-таки это вслух:

- Хватит трусить. И хватит врать, - и погрозил своему отражению в пузатом медном боку чайника.

Последние двадцать лет он прятался от людей, и он прятался от себя. И почти сумел убедить себя самого, что все дело в страхе. Но беда в том, что медиумы не боятся духов. Никогда и никаких. В домах с привидениями их не испугать шорохами и скрипами, манифестациями и явлениями.

И смерти они не очень-то боятся, особенно если принадлежат к приверженцам спиритизма. Медиумы боятся иных вещей: неверия, насмешки, утраты дара, а еще больше того, что дар этот убедит их в собственном всемогуществе. Как Ролана в Дьяволовом ручье.

Можно тысячу раз себе говорить, что это была самозащита. Но Ролан слишком хорошо понимал, что убил человека просто потому, что в тот момент посчитал это для себя правильным.

Можно было тысячу раз говорить себе, что это сделал некто другой, засевший в твоей голове, но это было не так. И обостренная эмпатия, с того самого дня донимавшая Ролана, была не более, чем защитной реакцией. Во всяком случае в последние дни она определенно пошла на убыль.

- Я думал, вы не приедете больше, Эйтли, - голос Костнера оторвал Ролана от размышлений, от машинального, бессмысленного и, в общем-то, бесцельного пересчета окон.

- Я проведу для вас сеанс.