Луковица

Должно быть, они полагали это чем-то вроде правил хорошего тона: появляться перед зрителями в ожидаемом облике.

Самому Ролану манифестация удалась всего единожды, и то были не самые приятные ощущения. Стоило только вспомнить, и накатывала слабость, руки начинали дрожать, а кончики пальцев покалывать. Подобное отнимало слишком много сил, и пусть было внешне эффектно, особого смысла не имело.

В дом он возвращаться не стал, поймав себя на мысли, что боится. Не призраков, конечно. Того водоворота, в который его утянет это возвращение.

Начало казаться, стоит только переступить порог, и все тщательно взлелеенные принципы разлетятся вдребезги, и он понесется выяснять, что же происходит в этом голубо-фиолетовом, страшном и грустном доме. Понесется по этажам, считая окна и ловя отголоски духовных эманаций.

- Неплохо бы, - заметил Перепуганный Дух.

- Сгинь, - посоветовал Ролан.

В Студию он на этот раз поехал совершенно осознанно, надеясь окунуться в обыденную обстановку современного города. Вечерами там собиралась молодежь, играла музыка — Ролану совершенно незнакомая, но не сказать, чтобы неприятная, - а на пробковой доске приколото было обещание дешевых коктейлей с девяти до полуночи, когда скромное кафе ненадолго превращалось в клуб.

Сегодня за стойкой была Ребекка. Она протирала бокалы, выставляла их в ряд и изучала придирчиво, точно пыталась уничтожить улики, следы чьих-то пальцев. Ролан покачал головой, избавляясь от глупых назойливых мыслей, запрещая им вращаться вокруг призраков и преступлений.

- О, мистер Эйтли. Расцвели на глазах, - похвалила Ребекка. - Кофе? Или, может, яблочный коктейль? Немного сока, капелька ликера и море водки.

- Не пью, - покачал головой Ролан. - Кофе.

Ребекка Шелтон кивнула, отодвинула бокалы подальше от края и танцующей походкой пошла вдоль прилавка, включая кофемолку, кофеварку, подкручивая рукоять громкости на большом музыкальном автомате, отделенном от зала широким полированным деревом стойки. Над ним висела табличка игривым шрифтом: «Мой замок — моя музыка».

Со стороны это походило то ли на колдовской ритуал, то ли на замысловатый современный балет, тем более, что двигалась молодая женщина в такт энергичной музыке, доносящейся из динамика.

- «Когда видишь, видишь, детка,

цветы все в саду мертвы,

твои мысли, мысли от крови красны»3.

Ролан вздрогнул, заслышав эти слова, так созвучные его собственным странным, непривычным мыслям. Вот уж воистину, воистину: не думай о белой обезьяне, богохульник.