Луковица

Ролан в третий раз протянул руку, ища мысленно способы схватить несуществующий предмет. Поверить в его реальность? Вообразить его? Что? Что нужно сделать?!

Когда пальцы его нащупали нечто гладкое, шелковистое и отчетливо неправильное, Ролан едва не прикусил губу. Открыл глаза, сжал аккуратно свиток и потянул на себя. Заставляя себя действовать осторожно, не торопясь, шагнул ближе и попытался коснуться человека. Свиток был реальный, существовал физически, а человек — нет, и рука лишь скользнула в пустоту, заставив тень завихриться черными нитями, точно чернила в воде.

Ролан потянул на себя настойчивее, стараясь дышать ровно, не делать резких движений. Свиток поддался немного, еще чуть-чуть. Показалось даже, дрогнули и разжались призрачные пальцы тени.

А потом весь дом вдруг содрогнулся, как при землетрясении. Все закачалось, завращалось, Ролана сперва подбросило вверх, затем вниз, и вышвырнуло в пустую комнату. Он упал на спину, приложившись затылком о доски пола, медленно поднял руку — мышцы неприятно дрожали, точно желе, по которому ударили ложкой — и посмотрел на обрывки бумаги в своем кулаки.

Едва ли треть всего свитка. Скверный козырь.

- О, боже! - ледяные нервные пальцы стиснули его запястье. - Нам лучше убраться отсюда!

* * *

Ребекка столько лет прожила на свете, что память ее не желала удерживать и половину увиденного. Впечатления тускнели, воспоминания стирались, а некоторые она научилась выдирать с корнем и сжигать, точно сорную траву. Но ничто, очевидно, не исчезает бесследно. Она снова оказалась в доме своих кошмаров, и воспоминания набросились, точно обезумевшая птичья стая.

«Остерегайся ритуалов и чар, - сказала мама незадолго до своего исчезновения. - Они для тебя особенно опасны». Мама не пояснила тогда свою мысль, но Ребекка и сама все поняла, когда очутилась по собственной глупости в этом доме, во власти Магистра. При нем дом выглядел великолепно.

Он был построен в викторианскую эпоху и тогда же обставлен, и Магистр не пожелал наполнять его со временем приметами современности.

Двадцатый век не переступал порога этого дома. За его стенами экипажи потихоньку сменялись автомобилями, а здесь даже газовое освещение работало не везде.

Много позже, набравшись опыта, Ребекка сообразила, что дело в затаившихся в доме черных силах. Они не любят яркий свет.

Сейчас, в 1971 году, когда в доме не осталось ни мебели, ни вещей, ни следа человеческого присутствия, стоило лишь закрыть глаза, чтобы все это вообразить. Дом не забывал ничего.