Луковица

Коридор был также погружен в полумрак, только в дальнем его конце у лестницы горела лампа на столике. Абажур был пурпурный, и оттого на стены и пол ложился неприятный красноватый свет, словно крови плеснули. Дойдя, Ребекка перегнулась через перила. На первом этаже было темно.

Она хорошо видела в темноте, и потому спустилась так же бесшумно, прислушиваясь к каждому шороху, каждому постороннему звуку. Шаги не затихали. Они доносились из той самой гостиной, где Ребекка рассталась с человеком в шляпе. Осторожно приблизившись, она заглянула в щель между неплотно прикрытыми дверями.

Комната освещалась только догорающими в камине углями да луной, едва пробивающейся через тучи, ветви деревьев, плотно обступающих дом, и тюлевые шторы. Массивные предметы мягкой мебели казались свернувшимися в клубок чудовищами. Диваны и кресла дремали, чутко прислушиваясь. Столик неподалеку от окна ощетинился графинами и бутылками, и грани на стекле кровожадно поблескивали. Что-то вздыхало и ворочалось у самого камина, то и дело закрывая бесформенной тушей, страшным чернильным пятном свет.

А еще был запах. Отвратительная вонь, смешение запахов давно немытого тела, сточной канавы, гниения, плесени, сырой земли, тины с самого дна холодного мертвого пруда, и поверх всего этого — дорогой мужской одеколон, очень сладкий, очень претенциозный. Он не в состоянии был замаскировать, да даже слегка заглушить какофонию прочих запахов.

К горлу подступила тошнота. Ребекка поспешила зажать себе рот, стараясь перебороть спазм.

- Заходите, мисс Шарп.

Голос был такой же отвратительный: шепот, шипение, бульканье, хриплое сопение. Создавалось впечатление, что человеку тяжело говорить, что-то почти неодолимое ему мешает.

Ребекка зашла.

- Присаживайтесь. Простите, что не зажигаю свет, у меня слабые глаза.

Несмотря на все эти звуки, тон был самый уверенный.

- Вы — хозяин этого дома? - спросила Ребекка. Дойдя до ближайшего кресла, она опустилась в него и невольно поджала ноги. Со дна памяти поднялся детский страх перед темнотой и перед тем, что может затаиться под мебелью.

Слово было не совсем верное, но других у Ребекки не было.

- Совершенно верно, мисс Шарп.

- Миссис Шеклтон. Я предпочитаю называться миссис Шеклтон.

- Ваши предпочтения не имеют никакого значения, - просипел-пробулькал мужчина. Во всяком случае, Ребекка подумала, что это, скорее всего, мужчина. - Они никак не меняют вашей сущности. Ребекка Шарп, приемная дочь злой ведьмы, Дитя Ритуала.