Луковица

Страшный в своей собачьей преданности человек, готовый любой приказ выполнить неукоснительно. Такие люди страшнее любых чудовищ, они не раздумывают над приказами.

Чемодан выскользнул из потной руки, Мортимер подхватил его, а второй темный и страшный, повинуясь знаку хозяина, стиснул до боли локоть Ребекки.

- Идемте, мисс Шарп. Мы приготовили вам отличное место для работы. Ничто не будет там отвлекать вас.

* * *

Ребекке случалось уже попадать в неприятности. Мать исчезла, когда ей не было еще шестнадцати, и Ребекка оказалась предоставлена самой себе, а это плохо для любой девицы, тем более — для одаренной.

Оставшись без присмотра, Ребекка не стеснялась применять силу, когда это нужно, а чаще — когда это совсем неоправданно. Это не могло не привлечь внимание.

Отчасти Ребекка хотела этого внимания. Отчасти молила о нем. Надеялась в глубине души, что мама услышит и придет, чтобы отругать хорошенько и чтобы спасти.

Ребекка все еще на это надеялась, потому что мама не тот человек, что сдастся старости и смерти.

Она все еще где-то там, а Ребекка все еще ждет, изредка почти неосознанно привлекая внимание.

В тот раз все плохо закончилось, было страшно, было больно, а Ребекка не умела еще справляться ни с тем, ни с другим. Она совершила ошибку и дорого за нее заплатила.

- Постойте, - Ребекка повернулась и, с трудом сдерживая панику, посмотрела на человека в шляпе. - Как вы меня тогда назвали?

Мужчина улыбнулся одним из своих неприятных людоедских оскалов.

Но Ребекка и не нуждалась в словах, она и так прекрасно помнила. Человек в шляпе назвал ее — Дитя Ритуала. Он знал о жизни Ребекки слишком много.

* * *

Слежку Ролан почувствовал достаточно быстро. Ощущение было неприятное, словно кто-то стоял за спиной и колол монотонно его затылок. Игла была очень холодная. Ролан потер шею, обернулся, прислушался к улице и к своим ощущениям. Лондон, увы, был слишком шумным, слишком ярким, он переливался сотней цветов.

Слежку Ролан чувствовал, но едва ли опознал бы преследователя. И уйти от него было непросто.

Ролан попетлял по городу немного, надеясь запутать следы, но преследователь держался, как приклеенный. Игла монотонно вонзалась в затылок. В конце концов, Ролану это надоело, как надоело прятаться. Двадцать лет он в страхе провел в тени, скрываясь равно и от людей, и от духов. Пора уже прекращать.