Уборщик

Где-то в груди зарождается крик… Даже не крик – вопль, пронзительный животный вой. Зарождается, но никак не может вырваться наружу.

«Бежать! – билась в сознании мысль. – Скрыться! Спрятаться!»

Мозг лихорадочно отсылал эти простейшие команды скованному страхом телу, но конечности отказывались повиноваться. Всё, на что я был способен, это ошарашенно хлопать глазами, глядя, как неведомое, непонятное, отвратительное создание медленно ползёт по ступеням вниз, с каждой секундой подбираясь всё ближе ко мне.

Резкая боль в пальцах заставила меня прийти в себя. Отведя взгляд от странной твари, я взглянул на свою руку – дотлевшая до фильтра сигарета обожгла меня. Встрепенувшись, я отбросил фильтр, и шарахнулся от двери на лестницу, едва не вписавшись лбом в открытую оконную раму. Дверь с тихим скрипом закрылась, но этого я уже не увидел – ломанулся обратно в квартиру. С меня слетел тапок, когда на повороте я поскользнулся на бетонном полу, едва не подвернул ногу. Но мне было плевать.

Буквально влетев в прихожую, я захлопнул дверь, запер её на два оборота. И в каком-то бессилии уселся прямо на коврик у порога.

Меня трясло, как в лихорадке. Бешено колотящееся сердце норовило вот-вот пробить ребра. В груди чувствовалась непонятная тяжесть. Я сидел на полу, прижавшись ухом к двери. Ждал, что вот-вот услышу шорох, с которым забинтованная тварь ползёт по бетонному полу. Но за дверью было тихо.

Прошло не меньше пятнадцати минут, прежде чем я смог заставить себя подняться с коврика, и посмотреть в глазок.

Тамбур, освещаемый гудящими лампами дневного света, был пуст. Выпустив воздух сквозь сжатые зубы, я поплёлся в комнату. Усевшись на диван, тупо уставился в пространство.

Что это было? Что это, чёрт возьми, такое было?! Что за мутант ползает тут по дому по ночам? Он один? Он опасен? Эти, и ещё пара сотен вопросов водили в моей голове хоровод. И, понятное дело, ни на один из них, ответа у меня не было.

Потом я, наплевав на все рефлексы, приканчивал одну сигарету за другой.

Повключал везде свет, и бродил по квартире, словно искал что-то. То и дело проверял, заперта ли входная дверь, смотрел в глазок, прислушивался к тишине за ней.

Когда небо за окном посветлело, от табачного дыма было уже не продохнуть, а от горького вкуса во рту ощутимо подташнивало, я всё же улёгся на диван, и смог заснуть. Даже не заснуть, а провалиться в какое-то неведомое забытье.