Уборщик

Я стоял у открытого окна, дымил сигаретой, таращился на ночное небо. Оно было почти чистым, с редкими тёмно-серыми лоскутами облаков, и маленькими крапинками звёзд. Воздух уже очистился от дневного смога, и был не по-городскому чистым, зато по-летнему тёплым.

Я думал о том, что обидно проводить отпуск в городе, и хорошо бы махнуть куда-нибудь, к тёплому морю, и яркому солнцу. Но ничего не поделаешь – с деньгами сейчас туговато. Недавно я умудрился разбить свой ноутбук – мой основной рабочий инструмент. И его замена была первоочередным пунктом в графе «расходы», и больно била по карману.

Да и самостоятельная жизнь обещала наложить лапу на часть бюджета.

Квартира эта досталась мне от бабушки. Какое-то время родители её сдавали. Но вот жильцы недавно съехали, и я решил, что пора съезжать и мне. От родителей. Благо, теперь появилось - куда. Мне здесь нравилось. Пусть и однушка, но зато просторная. Дом не новый, но крепкий – трубы не текут, штукатурка не отваливается. Район тихий. Непривычно, конечно, жить одному, впервые за двадцать три года, но…

- Ладно, - сказал я улетающему в небо сизому дыму своей сигареты, - прорвёмся как-нибудь.

Задумавшись, я не сразу осознал, что уже с минуту слышу какой-то непонятный шорох. Словно что-то тяжёлое медленно, урывками тащили по бетонному полу. Я огляделся, прислушался. Справа от меня был мусоропровод, слева – дверь на лестницу. Звук шёл явно оттуда. Памятуя о том, что случилось от любопытства с какой-то безымянной кошкой, я шагнул к двери, открыл её, выглянул на лестницу… и просто обмер.

Стоял, вцепившись в дверной косяк, чувствуя, как волосы на всём теле встают дыбом, а ноги слабеют в коленях.

Оно сползало с верхнего этажа, и как раз вползало на ступеньки марша, ведущего на мой этаж. Больше всего это было похоже на неряшливо обмотанную бинтами мумию. Чётко угадывалась обмотанная серыми грязными полосами ткани голова, тощая шея, острые плечи. Дальше оно утрачивало какую-либо форму, смотрясь длинным просто вытянутым коконом из старых бинтов.

Из этого тряпья торчали руки – костлявые, бледно-серые, с длинными узловатыми пальцами, которыми оно цеплялось за ступени, и медленно протаскивало себя вниз по лестнице.

Я никак не мог осознать то, что вижу — мозг просто отказывался обрабатывать эту информацию. Настолько этобыло неправильным, нечеловеческим…От него веяло какой-то доисторической жутью, которая пробиралась под кожу, всасывалась в кровь, с ней добиралась до сердца, и сжимала его сухой ледяной лапой.